Карагез

На оглушающей огромной дискотеке меня привлекает танцующий молодой араб, его тело исступленно дергается на танцполе. Не могу оторвать взгляд от его вздутых вен на шее, подсвеченных яркой вспышкой. Все замирает. Конечно я не *****, а это совсем другая история продолжающаяся уже почти 200 лет. Самая дорогая, порочная и неотразимая шлюха, обслуживающая только одного клиента и считающая это любовью едва сдерживает улыбку своих пухлых, упругих фиолетовых губ, переводя взгляд с этого скачущего парня на меня. «Это он» - говорю я ей и беру пистолет со стола. Ожидание, продолжающееся уже две жизни, взрывает и разносит в щепки мое сознание. «Неужели ты стал человеком!?» - вопрос, вытеснивший все мысли и замерший в моей голове…

В первый раз историю о моем жеребце я рассказал Лермонтову, исказившему все и написавшему на ее основе знаменитый роман. С тех пор принципиально ничего не изменялось, только детали. Нынче я месье Печорин, контролирующий все клубы Марселя и скупающий на аукционах всех лучших скакунов, ни один из которых не способен заменить мне Карагеза.

Несколько лет назад я встретил Бэлу, но она не узнала меня, или сделала вид, что не узнала. С Азаматом мы стали заклятыми врагами, последний раз я убил его в 1962, а в этой жизни он просто медленно спивается, не понимая того в чем заключается истинная причина его тоски. Мои конюшни не дают мне удовлетворения. Иногда мне выгоняют в поле весь табун в топоте и ржанье которого теряется шум от летящего над ним моего вертолета, максимально снижающегося и едва касающегося перепуганных и оттого остервенело несущихся взмыленных лошадей. Но даже это едва сравнимо с тем, как вцепившись намертво в гриву Карагеза я пожирал пространства степей.

Протискиваясь сквозь обволакивающую массу вспотевших тел озверевших от наркоты сучек и кабелей, я двигаюсь к цели. Общий угар передается мне, в глазах все плывет, но в новой вспышке я опять вижу его вены. Одинокая красотка справа успевает медленно облизнуть мое ухо, но не сейчас, детка. Я почти рядом, пальцы обнимающие рукоятку пистолета приходят в напряжение.

В десятые годы двадцатого века я был почти самым главным «революционером», безжалостно проматывающим деньги, награбленные в царских банках моими недалекими «друзьями», уверовавшими во всеобщее равенство. Тогда я пытался заменить Карагеза недавно появившимися мотоциклами, но позже понял, что это как механические игрушки, вместо женщины. Разъезжая по всей стране и спуская деньги партии направо и налево и, в одном из городов на юге России я познакомился с художником Петровым-Водкиным. Моя история также потрясла его, как и Лермонтова в свое время. Но снова все получилось не так и вместо купания Карагеза появилось полотно «Купание красного коня» с каким то иссохшим ублюдком на спине придурковатого жеребца.

Холодный ствол береты упирается в его бок, кивком показываю ему на выход из клуба. Через пару секунд начинается какая-то ненужная возня: его смуглые друзья пытаются отбить мою добычу, не понимая, что их друг мой жеребец, а я его хозяин. Выстрелы, падающие тела, кровь на блестящих тряпках визжащих и сматывающихся посетителей. Оглушающая музыка, не собирающаяся останавливаться и становиться тише. Выход. Выбрасываю его из дверей и запрыгиваю ему на плечи, вцепившись в волосы. «Вперед, Карагез, теперь я тебя не отпущу». Зажав ногами его голову и ударяя ногами по ребрам, я вынуждаю его набрать хорошую скорость. А затем нащупываю за его ухом клеймо, букву «К», которую я поставил еще в 1827. Значит, я не сошел с ума и не ошибся, это ты.

Вой сирен и предупредительные выстрелы в воздух. Дорогу впереди перекрывают полицейские машины, я лакомый для них кусок, особенно после такой движухи. Наконец-то у них появились свидетели и доказательства. Но уже поздно. Карагез разогнался на все деньги. «Прыгай, ****!» - ору во всю мощь и с силой дергаю его за волосы на затылке. Время снова замедляется. Все люди на улице заворожено смотрят, как мы в прыжке перелетаем через машины, а затем, придя в себя, слышат бешенный удаляющийся стук копыт.