Когда душа вернётся

Это я перенесла при полостной операции. Увиденное было похоже на сон, но слишком уж яркий и запоминающийся. На всю оставшуюся жизнь я сохраню те впечатления и ощущения, которые пережила в другом мире.

…После недолгого забвения, когда наркоз стал действовать и мысль моя уже ускользала, я вдруг осознала себя идущей по городу, и что особенно удивило — это светящийся воздух вокруг. Отовсюду идет яркий свет, но никак не от солнца, а словно воздух светится золотом изнутри. И я прекрасно понимаю, что я ВЕРНУЛАСЬ ДОМОЙ! Меня переполняет одно всеохватывающее чувство огромного счастья: я дома! Я шла с группой людей, и эти люди мне очень близки. Они — словно мое второе «я», родные и близкие. Все! Не кто-то отдельный среди них, а все. Чувство глубинного родства с ними обычными словами передать невозможно. Это все равно что попросить собаку рассказать об ощущениях после прослушивания Девятой симфонии Бетховена. Что она скажет? Только гав-гав! Вот так и мне крайне затруднительно пересказать те ощущения на нашем богатейшем русском языке. Не хватает слов. Но душа… душа ликует!

Я была там долго, может, всю ночь, потому что очнулась от «сна» в реанимации под утро. Операция не заняла столько времени.

Итак, я шла по городу, по тротуару и четко понимала, что тот мир — реальный, а наш земной — иллюзия, сон. Мне трудно передать, почему во мне такая уверенность, но фактически здесь мы спим, и этот наш сон — с кошмарами и всевозможными испытаниями. А «туда» мы возвращаемся, словно пробуждаясь от тяжелого видения.

Я обратила внимание, что идти мне очень легко. Там нет земного притяжения, и ты передвигаешься… ну как воздушный шарик. Я не помню домов, я просто шла по улице с группой близких друзей. Не знаю, может, это были мои прошлые во­площения, собранные вместе, но было чувство, что они — это моё «я», и я переполнена любовью к ним. Там вообще все ощущения гораздо острее, чем на земле. С чем можно сравнить? Ну, скажем, ты маленьким ребенком жил во дворце, был принцем. И вдруг в 3—4 годика тебя похищают, увозят в другую страну, сажают в яму, и в этой яме ты сидишь 60 лет. А после этого тебя вытаскивают, и ты вновь попадаешь в тот же дворец…

Я вспоминаю первую мысль, когда очнулась на больничной кровати: «О Господи, опять сюда!.. » — это как будто джинна впихнули в бутылку. Один к одному!

После своего полета в Зазеркалье я недели две не могла войти в колею земной жизни. Всеми чувствами я оставалась там, воспринимая земную жизнь как клетку и тюрьму. Видимо, на Земле меня держали земные привязанности, и я обязана была вернуться. Но я жду окончательного ухода с тайной радостью и другим советую не слишком уж бояться возвращения.