Когда мы голодны

У меня есть друг, Артём. С ним мы всегда вместе, но не любим друг друга и даже симпатии не испытываем. Он, кстати, парень моей подруги Юли. Он поведал нам историю, которую ей рассказала мама. Буду рассказывать от лица его бабушки, так как с ней это всё и случилось.

Мы, недолго думая, распаковали вещи и с облегчением вздохнули. Наконец-то мы дома.

Это была нелёгкая поездка. Но мы дома. Дома.

13. 06. 1965.

Я начала дневник, т. к. в нём будет удобней оставлять свои мысли в тайне, да может и сохранится всё для предков…

Мама колбасы купила, бутерброды сделала. Она у меня прирождённый повар. Поела. Стало плохо. Думаю, от колбасы.

16. 06. 1965.

Мама снова порадовала нас колбасой, правда, в этот раз уже не докторской. От неё меня аж вывернуло. Жуть. Бе-е-е! Но, мамочку огорчать не надо, она старалась…

17. 06. 1965.

В школу не пошла, заболела, опять тошнило. Я знала, от чего это и всё-таки рассказала всё маме. Она меня обняла, сказала, что ничего плохого в моей болезни нет, что я скоро поправлюсь. Мне полегчало. Оказалось, что мама тоже не в восторге от продуктов того мясника. Мы решили сходить и разобраться.

18. 06. 1965.

Сходили к лавке, нет никого, странно, рабочий день, понедельник, вроде…

Пришла домой, оказалось, что у меня закружилась голова и мамуля отправила меня домой. Очень испугалась, когда узнала, что сегодня суббота. Очень. Неужели у меня уже внутренние галлюцинации? Хм, странно, но маме не сказала. Не хочу её мучить. У неё и так кроме меня дел по горло.

20. 06. 1965

Мама сказала, что я могу погулять, я была рада, но на улицу не пошла, плохо было.

21. 06. 1965

Вот и всё, я выздоровела. Полностью! Ура! Но мама сказала, что завтра ещё сходим к лавке.

22. 06. 1965

О боже, не могу уснуть! Кто-то скребется в окно! Мамы дома нет, значит мне надо быть предельно тихой и осторожной, чтобы никто не заметил меня. Мне страшно, попытаюсь уснуть, сегодня утром надо идти в лавку…

22. 06. 1965.

Нашли мясника. Он посмотрел на маму зловеще, на меня прикрикнул, что бы я бежала от туда. Мама закричала что-то в роде «Стой! Инночка, роднуля, нет!» - я струсила и убежала.

23. 06. 1965.

Мама пришла домой утром, ничего не скрывая доложила, что вчера мясник грозился отрубить ей руку и перекрутить на мясорубке, если она не отведает его колбаски. Она убежала, убежала к подругам, чтоб он не узнал её настоящий адрес. Ужас. На улицу не выйду.

25. 06. 1965.

Иду со школы, тут ко мне мясник и, дёрнул меня за руку, не сказав ни слова, увел к переулку, тёмному, где была лавка.

Вот наш диалог:

- Иди за мной, не брыкайся!

- Но меня мама ждёт!

- Разумеется, ждёт. И, конечно, друзья наверное тоже ждут…

- Конечно! Мне надо домой!

- Ну, зачем же домой? (он снизил тон, говорил спокойно)

- А мама? А друзья?

Дошли до переулка.

На бетоне лежали руки, ноги моих друзей, а из миски виднелся фарш.

Мама сидела со скотчем на рту, видимо, чтоб молчала.

Я заплакала. Мама, мамочка! Только не ты! Я постепенно осознавала то, что происходит.

Мясник поднял свой топор и чуть было не отрубил ей голову, но я ударила его, его же самой битой, дала маме возможность говорить и мы сбежали.

25. 06. 1965.

Мама плачет, я тоже. Зря связались с этой колбасой. А друзья?! Я рыдала…

Вечером к нам зашёл дядя Толя, бездомный. Внезапно он поднял из-за спины топор и сказал: «Вы сыты, когда мы голодны».

Мама упала без чувств на пол.

- Ахахаха, а где же наша Инночка?

Я сжалась, нет, я выбрасываю дневник, прости мама, простите все. Это конец, я знаю. Прощайте…

И всё, дневник кончается. Подумать только! Не верю я в это. Только мне кажется, что ночью в окно кто-то скребётся…