Кошмарные птицы

Помню, одна знакомая, после отпуска в Южной Корее, рассказала мне, что корейцы почему-то боятся чаек. Даже бросаются бежать, когда стая этих птиц прилетает на пляж.

Этот факт лишь вызвал у меня улыбку, ведь тогда я не подозревал, что чайка – это и вправду страшная птица.

Убедился я в этом во время недельного журналистского форума в позапрошлом году, который проходил в пяти разных городах. Форум завершался в городе Коломна.

Так я и знал, что организаторы, на чем-нибудь да сэкономят... Разместили нас в гостинице «Советской», где кормят чуть лучше, чем в армии. Номера – тесные комнатушки с шероховатыми стенами, в добавок нет кондиционеров, а лето было в самом разгаре.

- Эта гостиница не «Советская», а «совковая», - сказал я Лизе за ужином.

Вообще-то я человек неприхотливый в вопросе комфорта, но за пять дней мероприятия нас сильно избаловали дорогущими отелями и ресторанами.

Кстати, с Лизой мы там и познакомились. Красавица, умница, блондинка, к тому же телеведущая…

Благо свободного времени в этот вечер было много. Не желая киснуть в душном номере, мы отправились гулять по городу. Полюбовались местной архитектурой, прокатились на трамвае.

Кстати, трамваи там достопримечательные. Не какие-нибудь современные московские с электронным табло, а настоящие трамваи, будто из старого советского фильма.

Ближе к закату мы зашли в магазин, взяли бутылку самого дорогого шампанского и отправились бродить по дворам в поисках свободной скамейки.

Увы, места, куда приткнуться нам не встретилось. Везде всё одинаково – либо лавочка занята старушками, либо рядом играют дети…

- Может и не надо? – начала причитать Лиза. – Всё-таки сами рассказываем о распитии в общественных местах…

- Да уж… Журналистский цинизм какой-то, получается, - согласился я, отчаявшись, наконец, отметить повышение в приятной компании (накануне форума я получил ставку редактора).

И тут я поднял голову, и меня осенила авантюрная мысль. – Слушай, а давай на какую-нибудь крышу залезем!

К счастью эта мысль Лизе понравилось. Открытый чердак мы нашли быстро - повезло. Забрались на крышу одного старого четырехэтажного дома.

Я отвязал рубашку, которой был подпоясан, расстелил, чтобы сидеть было не горячо, и мы с Лизой устроились рядом.

- Гляди-ка, чайка! – восторженно воскликнула девушка. – О! Вон ещё одна!

Действительно у соседнего чердачного окна сидели две пепельные чайки. Городские птицы. Не такие белоснежные, как на море, но всё-таки…

Сидим мы в обнимку, целуемся, пьем шампанское из горла, любуемся чайками и оба находим всё это до одури романтичным.

А чайки всё летают туда-сюда. Одна в окно влетит, две вылетят. Потом вдруг прилетели, откуда не возьмись, целой стаей и все на тот чердак. Лезут и лезут!

«Чего это они? Гнездо, что ли у них там?» - думаю. Решил проверить. Полез осторожно, алкоголь уже стучался в висках.

Заглянул в окно – чернота… только видно, как копошатся светлые крылья… а вонища-то какая, мерзость!

Думаю, не полезу! Провоняю весь, как буду обнимать свою подругу? Но только я развернулся, меня окликнули из темноты.

- Э-э-э! Помоги подняться! - голос хриплый, вымученный. Понятное дело, что бомж. Кто ещё на чердак заберется?

Подать ему руку, я брезговал, но, в конце концов, бомж – тоже человек. Влез на темный чердак. Птицы заверещали, заметались. Досталось мне и по лицу крылом, и в плечо клювом.

Приблизился к очертаниям тела в углу. Посветил телефоном, увидел бледное пропитое лицо. Глаза заплывшие, равнодушные, но мужик ещё не старый…

- Давай, поднимайся, - говорю.

Мне хотелось поскорее убраться с чердака. Смрад стоял там ужасный, да ещё я наступил во что-то липкое.

Бомж оперся на мою руку, попытался встать, но застонал и снова рухнул.

- Нога болит, - сказал он приглушенным басом.

Я посветил вниз и мгновенно протрезвел! Из разорванной штанины, торчала изуродованная нога. Даже не нога, а сплошная живая рана! И стоял я оказывается в пятне запекшейся крови.

- Кто тебя так? – только и смог вымолвить я.

- Птички, - всё так же тихо и равнодушно ответил бомж, будто совсем не тревожило, что его ногу наполовину съели, пока он лежал, упившись до бессознания. – Вода у тебя есть?

Я бросился обратно на крышу. Лиза заметив, что я ошарашен, посмотрела на меня обеспокоенно:

- Что случилось?

- Сиди тут! – скомандовал я, а сам схватил бутылку с остатками шампанского и шмыгнул на чердак… в темноту, вонищу и чайки эти… черт бы их побрал, под ногами как крысы. Даже и не думают меня пугаться!

Бомж взял бутылку, опрокинул привычным жестом и хорошо глотнул. А я весь трясусь от страха.

- С…ки, а его-то всего сожрали, - пробормотал он.

Я машинально обернулся и поглядел в сторону, куда кивнул этот «чердачный Прометей». Тут меня прошиб пот. В другом углу валялась куча тряпья и, как мне показалось в тусклом свете, белели кости! А гадкие птицы яростно терзали останки, издавая при этом крикливые звуки…

Тут и Лиза пролезла в окно. Она была не из робкого десятка.

- Что тут у тебя? – спросила она.

Я схватил её за руку и вытащил наружу. Пролезли через «свой» чердак, спустились в подъезд, и я стал барабанить в первую попавшуюся дверь.

- Скорее вызывайте скорую! У вас на чердаке человек истекает кровью!

Женщина в дверях удивленно захлопала глазами и убежала в квартиру.

Мы с Лизой ушли, только когда заметили, что скорая и полиция подъезжает к дому. Что дальше было с бомжем, не знаю. С полицией в тот день связываться не хотелось, иначе бы стали задавать вопросы, что мы сами делали на крыше.

Вот этот случай и подпортил последний день с моей очаровательной коллегой. Неприятный осадок остался…

С тех пор, я начал понимать наших дальневосточных друзей. И каждый раз, когда я вижу этих мерзких чаек на городских улицах, меня охватывает чувство тревоги.