Кричащие истории

Все страшные истории, рассказываемые детьми, по какой-то глупой традиции принято называть страшилками. Слово это крайне. неудачное. Оно создает однобокое представление о том, что они существуют только для того, чтобы пугать детей. Тем самым зачёркивается художественная ценность этих рассказов.

Но существуют и действительно «страшилки». То есть истории, функционально рассчитанные, на прикладное применение. Они не имеют законченного сюжета. И действительно пугают слушателя. Даже не столько сюжетом, сколько криком.

У одной женщины умер муж. Она поплакала-поплакала и решила отрубить себе его палец на память. * Взяла и отрубила. Прошло несколько дней. Встала она ночью доить корову. И вдруг муж заходит. Она спрашивает: «Ты что здесь, за пальцем пришёл?» А он:

— ДА!

Одной девочке мать купила пёстрые туфли. Но предупредила, чтобы та не надевала их раньше, чем через год. Вечером мать ушла из дома. А к девочке пришел жених и пригласил её на танцы. Девочка и говорит: «Мне нечего надеть, только старые тапочки!» А жених отвечает: «А это что за туфли стоят?» Девочка по-думала-подумала и надела пёстрые туфли. Поздно вечером она вернулась домой с танцев и видит, что мать сё без ног сидит. «Мама, — спрашивает, — кто тебе ноги отрубил?»

— ТЫ!

Слушатель должен выполнять всё, что ему говорят.

Если у тебя есть что-нибудь чёрное, выкинь, не медля ни секунды. И слушай историю про ЧЁРНУЮ ДЫРУ. Закрой глаза и всё представляй себе как страшный сон… Встань и иди!

Ты попал в чёрный-чёрный лес и идёшь по чёрной-чёрной тропинке. Ты идёшь и идёшь: идёшь мимо чёрного кладбища, где стоят чёрные кресты и машут костлявыми руками покойники. Один покойник поёт песню:

Но ты идёшь дальше. И вдруг твою чёрную тропинку перебежала чёрная-пречёрная кошка — быть беде… (Тут рассказчик ставит слушателю подножку и легонько толкает, чтобы тот упал).

И кричит: — ТЫ В ДЫРЕ!

Это было давно. На одной чёрной-чёрной планете был чёрный-чёрный город. В этом чёрном-чёрном городе был большой чёрный парк. Посреди этого чёрного-чёрного парка стоял большой чёрный дуб. В этом большом чёрном дубе было чёрное-чёрное дупло. В нём сидел страшный большой скелет и говорил:

— ОТДАЙ МОЁ СЕРДЦЕ!

Едет поздно вечером таксист и видит: стоит у дороги старуха. Голосует. Таксист остановился. Старуха села и говорит: «Отвези меня на кладбище, сына повидать надо!» Таксист говорит: «Уже поздно, мне в парк надо. » Но старуха его уговорила. Приехали они на кладбище. Старуха говорит: «Подожди меня здесь, я сейчас вернусь!»

Проходит полчаса, а её нет. Вдруг появляется старуха и говорит: «Его здесь нет, я ошиблась. Поехали на другое!» Таксист говорит: «Да ты что! Ночь уже!» А она ему: «Вези, вези. Я хорошо заплачу!» Приехали они на другое кладбище. Старуха опять попросила подождать и ушла. Проходит полчаса, проходит час. Появляется старуха, злая и чем-то недовольная. «Его и здесь нет. Вези, — говорит, — на другое!» Таксист хотел её прогнать. Но она всё-таки его уговорила, и они поехали. Старуха ушла. Нет её и нет. У таксиста уже начали слипаться глаза. Вдруг слышит — открывается дверь. Поднял он голову и видит: стоит у двери старуха, улыбается. Рот в крови, руки в крови, изо рта кусок мяса выковыривает…

Таксист побледнел: «Бабка, ты что же… покойников ела?»

— ДА!

Этот случай произошёл 31 декабря. Одна семья готовилась к встрече Нового года. Отец гладил утюгом костюм, мама резала капусту, а маленький сынишка бегал туда-сюда и вертелся под ногами. Вдруг нож выскользнул у матери из рук и попал в сынишку. Мальчик тут же умер. Мать закричала. Из комнаты прибежал отец, увидел мёртвого сына, в ярости ударил мать утюгом и убил её. А потом взял и сам повесился… А потом ему дали семь лет.

(Эту историю положено рассказывать не как страшную историю, а как бытовую, случившуюся где-нибудь в Воронеже или в Чикаго. Перед последней фразой следует сделать небольшую паузу. Если слушатель спросит «Кому — ему?», нужно ответить: «УТЮГУ!»)

Взято из сборника «Красная рука. Чёрная простыня. Зелёные пальцы. » Э. Успенского

Однажды умерла тётенька, у которой была золотая ручечка… И вот один дяденька решил украсть эту ручечку. И вот одно осенней, тёмной, ночечкой, дорогие мои детишечки, этот дяденька пошёл к той тётеньке на могилочку, и начал копать. Долго-долго копал он, покуда его лопаточка, дорогие мои детишечки, не стукнулась о крышечку гробика. Но тут Дяденька почувствовал что на него кто-то смотрит. Он обернулся и увидел - сзади стояла стояла тётенька. Но у неё была всего одна ручечка. «А где твоя вторая ручечка?» - спросил дяденька…«А ВОТ ОНА!»

Английское мини-крипи

Жила-была крошечная старушонка. Жила она в крошечной деревеньке, в крошечном домике. Как-то раз надела крошечная старушонка крошечную шляпку и вышла из своего крошечного домика крошечку погулять. Все страшные истории, рассказываемые детьми, по какой-то глупой традиции принято называть страшилками. Слово это крайне. неудачное. Оно создает однобокое представление о том, что они существуют только для того, чтобы пугать детей. Тем самым зачёркивается художественная ценность этих рассказов.

Но существуют и действительно «страшилки». То есть истории, функционально рассчитанные, на прикладное применение. Они не имеют законченного сюжета. И действительно пугают слушателя. Даже не столько сюжетом, сколько криком.

У одной женщины умер муж. Она поплакала-поплакала и решила отрубить себе его палец на память. * Взяла и отрубила. Прошло несколько дней. Встала она ночью доить корову. И вдруг муж заходит. Она спрашивает: «Ты что здесь, за пальцем пришёл?» А он:

— ДА!

Одной девочке мать купила пёстрые туфли. Но предупредила, чтобы та не надевала их раньше, чем через год. Вечером мать ушла из дома. А к девочке пришел жених и пригласил её на танцы. Девочка и говорит: «Мне нечего надеть, только старые тапочки!» А жених отвечает: «А это что за туфли стоят?» Девочка по-думала-подумала и надела пёстрые туфли. Поздно вечером она вернулась домой с танцев и видит, что мать сё без ног сидит. «Мама, — спрашивает, — кто тебе ноги отрубил?»

— ТЫ!

Слушатель должен выполнять всё, что ему говорят.

Если у тебя есть что-нибудь чёрное, выкинь, не медля ни секунды. И слушай историю про ЧЁРНУЮ ДЫРУ. Закрой глаза и всё представляй себе как страшный сон… Встань и иди!

Ты попал в чёрный-чёрный лес и идёшь по чёрной-чёрной тропинке. Ты идёшь и идёшь: идёшь мимо чёрного кладбища, где стоят чёрные кресты и машут костлявыми руками покойники. Один покойник поёт песню:

Но ты идёшь дальше. И вдруг твою чёрную тропинку перебежала чёрная-пречёрная кошка — быть беде… (Тут рассказчик ставит слушателю подножку и легонько толкает, чтобы тот упал).

И кричит: — ТЫ В ДЫРЕ!

Это было давно. На одной чёрной-чёрной планете был чёрный-чёрный город. В этом чёрном-чёрном городе был большой чёрный парк. Посреди этого чёрного-чёрного парка стоял большой чёрный дуб. В этом большом чёрном дубе было чёрное-чёрное дупло. В нём сидел страшный большой скелет и говорил:

— ОТДАЙ МОЁ СЕРДЦЕ!

Едет поздно вечером таксист и видит: стоит у дороги старуха. Голосует. Таксист остановился. Старуха села и говорит: «Отвези меня на кладбище, сына повидать надо!» Таксист говорит: «Уже поздно, мне в парк надо. » Но старуха его уговорила. Приехали они на кладбище. Старуха говорит: «Подожди меня здесь, я сейчас вернусь!»

Проходит полчаса, а её нет. Вдруг появляется старуха и говорит: «Его здесь нет, я ошиблась. Поехали на другое!» Таксист говорит: «Да ты что! Ночь уже!» А она ему: «Вези, вези. Я хорошо заплачу!» Приехали они на другое кладбище. Старуха опять попросила подождать и ушла. Проходит полчаса, проходит час. Появляется старуха, злая и чем-то недовольная. «Его и здесь нет. Вези, — говорит, — на другое!» Таксист хотел её прогнать. Но она всё-таки его уговорила, и они поехали. Старуха ушла. Нет её и нет. У таксиста уже начали слипаться глаза. Вдруг слышит — открывается дверь. Поднял он голову и видит: стоит у двери старуха, улыбается. Рот в крови, руки в крови, изо рта кусок мяса выковыривает…

Таксист побледнел: «Бабка, ты что же… покойников ела?»

— ДА!

Этот случай произошёл 31 декабря. Одна семья готовилась к встрече Нового года. Отец гладил утюгом костюм, мама резала капусту, а маленький сынишка бегал туда-сюда и вертелся под ногами. Вдруг нож выскользнул у матери из рук и попал в сынишку. Мальчик тут же умер. Мать закричала. Из комнаты прибежал отец, увидел мёртвого сына, в ярости ударил мать утюгом и убил её. А потом взял и сам повесился… А потом ему дали семь лет.

(Эту историю положено рассказывать не как страшную историю, а как бытовую, случившуюся где-нибудь в Воронеже или в Чикаго. Перед последней фразой следует сделать небольшую паузу. Если слушатель спросит «Кому — ему?», нужно ответить: «УТЮГУ!»)

Взято из сборника «Красная рука. Чёрная простыня. Зелёные пальцы. » Э. Успенского

Однажды умерла тётенька, у которой была золотая ручечка… И вот один дяденька решил украсть эту ручечку. И вот одно осенней, тёмной, ночечкой, дорогие мои детишечки, этот дяденька пошёл к той тётеньке на могилочку, и начал копать. Долго-долго копал он, покуда его лопаточка, дорогие мои детишечки, не стукнулась о крышечку гробика. Но тут Дяденька почувствовал что на него кто-то смотрит. Он обернулся и увидел - сзади стояла стояла тётенька. Но у неё была всего одна ручечка. «А где твоя вторая ручечка?» - спросил дяденька…«А ВОТ ОНА!»

Английское мини-крипи

Жила-была крошечная старушонка. Жила она в крошечной деревеньке, в крошечном домике. Как-то раз надела крошечная старушонка крошечную шляпку и вышла из своего крошечного домика крошечку погулять. Крошечку прошла крошечная старушонка и оказалась у крошечной калиточки. Открыла она крошечную калиточку и попала на крошечное кладбище. Пошла крошечная старушонка по крошечному кладбищу, видит - на крошечной могилке крошечная косточка. Вот и говорит крошечная старушонка своей крошечной особе:

- Сварю-ка я себе из этой крошечной косточки крошечку супа на крошечный ужин.

Положила крошечная старушонка крошечную косточку в свой крошечный карманчик и побрела к своему крошечному домику.

А когда крошечная старушонка вернулась в свой крошечный домик, она почувствовала себя крошечку усталой. Спрятала она крошечную косточку в крошечный буфетик и взобралась по крошечной лесенке на свою крошечную кроватку.

Но не успела крошечная старушонка крошечку поспать, как из крошечного буфетика послышался крошечный голосок:

- Отдай мою кость!

Крошечная старушонка крошечку испугалась, спрятала свою крошечную головку под крошечные простынки и опять заснула.

Но не успела крошечная старушонка еще крошечку поспать, как снова послышался из крошечного буфетика крошечный голосок, только уже крошечку громче:

- Отдай мою кость!

Крошечная старушонка испугалась крошечку больше и крошечку дальше спрятала под крошечные простынки свою крошечную головку.

Но не успела она еще крошечку поспать, как крошечный голосок из крошечного буфетика снова раздался крошечку громче:

- Отдай мою кость!

Крошечная старушонка испугалась еще крошечку больше, но все-таки высунула из-под крошечных простынок свою крошечную головку и что есть силы крикнула крошечным голосочком:

- БЕРИ!