Кто-то в темноте

Всем доброго времени суток! Хочу поделиться с Вами еще одним случаем из жизни. Сама я его не помню, так как на тот момент совсем маленькая была, а вот потом рассказ об этом слышала не единожды и всех участников хорошо знаю. В детстве когда наша семья жила в деревне, по соседству с нами жил дядя Саша Б**, хотя почему жил, он и по ныне там живет и здравствует. Вот с ним то и приключилась эта история. В те времена в деревне в каждом дворе держали коров да не по одной, и по этому близлежащих покосов на всех желающих не хватало. Косили и убирали сено вручную, да и до покосов добирались не все на технике. По этому, когда начиналась покосная страда, старались завести на покос все необходимое, чтоб лишний раз домой не мотаться. Описываю я Вам это так обстоятельно, чтоб потом понятно было…

Вот и этот самый дядя Саша поработав целый день на покосе, рассудил по хозяйски, что нет смысла мотаться домой и утром обратно, а лучше с утра пораньше по росе успеть полянку другую выкосить. Решено – сделано. Отпустил свою супругу с сыном на стареньком «Восходе» (кто не знает, это мотоцикл такой был) домой со скотиной управиться и младших детей присмотреть, а сам остался на покосе. Теперь как он сам эту историю рассказывал.

Уехали Нина с Сережкой, а я костер у балагана разжег, поужинал, чайку заварил и сижу у костра, грабли для завтрашней гребли подлаживаю, где зуб заменить, где черенок подтесать. На небо поглядываю, а оно звездное, хорошо — значит, завтра Бог даст, погода постоит, уберем скошенное сено. Пока граблями занимался, вокруг уже стемнело, думаю сейчас чайку попью да набоковую, чтоб завтра пораньше встать. Тут мой Шарик срывается с места и с громким лаем несется в темноту. Что за черт, думаю. Кто там может бродить, медведи летом к людям не подходят, а больше ни каких зверей нет. Ну, взял вилы, стою у костра жду. Вдруг мой Шарик как взвизгнет, будто кто ему пинка хорошего дал и, заскулив, куда-то дальше побежал. В кустах захрустело и выходит к костру Васька Г** (это его сосед по покосу, авт. ), я естественно обрадовался – будет с кем поболтать маленько, да чаю попить.

Говорю ему: привет, Вась, ты, что тоже с ночевкой остался? Проходи к костру, сейчас чайку попьем, только что заварил, чувствуешь, какой дух смородины и белоголовника идет.

А он стоит какой-то хмурый ни здрасти, ни до свидания, с ноги на ногу переминается. Я у него спрашиваю: Вась, ты чего такой расстроенный, случилось чего?

Тут он мне говорит: Сань, пошли со мной, мне там, помощь твоя нужна. Да объясни, говорю толком, куда идти то? Он говорит: пошли, сам увидишь. Ну, думаю, мало ли что приключилось, помочь мужику надо. Говорю ему: подожди, фонарик в балагане возьму, чего по ночи без света мотаться. Взял фонарик, пошли. Идем, я с ним заговорить пытаюсь, какая трава на покосе уродилась, собираются ли завтра копнить, то да сё, а, он идет, молчит, на меня ноль внимания. Подошли к их балагану, темно, костер не разожжен, может, спать уже собирался. Спрашиваю: так что случилось, показывай? Василий сказал, подожди, и полез в шалаш, чем-то там шебаршит. Я его опять окликнул: скоро ты там? И снова – подожди.

Стою, жду.

В шалаше все стихло, никто не выходит. Надоело мне стоять, зову Ваську, никто не откликается. Нагнулся, заглянул в шалаш, посветил фонариком – пусто, нет ни кого. Что за черт, куда он мог, деться? Обошёл шалаш кругом, подсвечиваю фонариком, может, через заднюю стенку вылез? Пошутить среди ночи решил. Нет, в стене, ни какой дырки нет. Вокруг осветил: поляна скошенная, ни кустика, спрятаться негде. Тут на меня такой ужас напал, что я, не разбирая дороги, побежал оттуда напрямик через кусты и фонарик там обронил. Добежал до своего балагана, наспех костер залил и, не сбавляя темпа, направился домой.

Пришёл уже далеко за полночь, жене наплел что-то про срочное дело с утра, не объяснять ведь то чего сам понять не могу. Еле утра дождался, и только моя хозяйка ушла коров доить, я бегом к Ваське. Вышел он заспанный, говорю ему: ты, куда вчера делся с покоса? Он смотрит на меня, ни чего не может понять. Рассказываю ему про ночные приключения, а он говорит: Сашка, ты вчера, наверное, лишка «на грудь принял»? Я на покосе не оставался, докосили, и домой уехали. Да не пил я, говорю ему! Так ничего, не выяснив, и поехали мы на покос. Приехали. Тут и Шарик мой объявился, к ногам жмется, боится чего-то. Пошёл я к Васькиному балагану, там все как вчера и фонарик мой включенный валяется. Проверил еще раз стенки шалаша на предмет дыр, все в порядке. Кому ночью моя помощь нужна была? Черт его знает.

Весть о том, как Сашка ночью на покосе чертей гонял, облетела деревню быстро (деревня она и есть деревня). Долго мужики над ним потом потешались, а мы ребятня, когда хотелось нервы пощекотать, просили его нам эту историю рассказать.