Культ Черного Змея

«Где я? Что со мной? Почему я ничего не вижу?» Я помню дом-пагоду в китайском (или японском?) стиле, стоящий на краю поля. Я помню непонятного мне человека, с которым переспала. И больше — ничего… — И давно, ты думаешь, он тут висит?

Инспектор Дюнуа хмуро поглядывал на тихо качающийся на ветру скелет в истлевших одеждах, чьи шейные позвонки охватывала грубая, толстая веревка, перекинутая через огромный корявый сук.

— Да кто ж его знает. Давно, надо полагать, — пожал плечами напарник инспектора, Реми Лозьер.

— Поселок-то заброшенный. Много лет назад здесь жили русские поселенцы.

— Русские? — изумился Дюнуа.

— Ну да. Несколько десятков семей перебрались сюда из России и основали поселок.

— И что же с ними случилось?

— Никто не знает, инспектор. Думаю, они просто покинули это место. Вопрос — как сюда занесло этого бедолагу… Скелет всё так же покачивался на суку, и от него ответов уж точно было не дождаться.

— Мне кажется, мы попросту теряем время. Жамгарьян уже, должно быть, далеко.

— Как знать, Реми, как знать… Последний сигнал поступил с бензоколонки, что в пяти километрах отсюда. Его опознал кассир. Куда он мог оттуда податься?

— Здесь в радиусе многих километров нет никакого жилья. Так что он, скорее всего, поймал попутную машину и удаляется сейчас на северо-запад.

— Это лишь твоя версия, Реми. Ладно, идемте в фургон, выпьем по стаканчику кофе, а то уже прохладно… — Так что будем с ими делать, Андроп Венедиктыч?

— Да ничаво не будем, Лавруша. Мамонта дождаться надоть.

Пленники — мужчина и женщина — сидели на дощатом полу, со связанными за спиною руками и с холщовыми мешками на головах.

— Ну, а сами, что же, решить не могём?

— Нет, Лавруша, не могём. Эт не в нашей ком-пе-тэн-ции.

— Чаво-чаво?

— Ладно, не бери в голову… Мамонт скоро придет.

— Скушна-а…, — зевнул Лавруша. И, поднявшись со стула, беззлобно пнул пленника ногой.

— Ну што, родимый… Мамонт скоро возвернется. Шкуру-то с тебя спу-устит!

— Он не понимает, — сказал Андроп.

— Он только по-французски, я думаю… — Фу-ты, ну-ты… Да мне без разницы, по-каковски он орать начнет, когда ему Мамонт кол вобьёт в известное место. Ну, а девку… Об ей разговор особый… При поклоне, если стоишь на коленях, лоб должен обязательно коснуться земли. Раз! Руки к небу. Два! Руки к небу. Три! Можно вставать. И последний поклон — поясной.

Можно снять деревянную маску и взять Камень в руку. Сегодня Он явно недоволен. Мало крови, мало смертей… Нечасто сюда, в эти места, стали забредать живые души.

Попросив прощения у Камня, Мамонт бережно водрузил его на прежнее место — в ладонь вырезанной из черного дерева статуи, сидящей на возвышении, в позе лотоса.

Огромная змеиная голова статуи ожила и моргнула серо-стальными глазами; на миг Мамонт узрел широкий, раздвоенный язык.

— Мы виноваты, я знаю, — произнес Мамонт, даже не пытаясь утереть покатившиеся из глаз слезы.

— Прости… — Что происходит? Где мы?

— Боюсь, мой ответ вас весьма огорчит, мадемуазель.

— И все же?

Глаза мои никак не могли привыкнуть к темноте. Я с трудом различала предметы в помещении. Собственно, предметов никаких и не было. Голые стены, земляной пол… И какие-то две грязные циновки. На одной лежала я, на другой — незнакомый мне пожилой мужчина.

Час или полтора назад нас привели сюда, в этот смрадный подвал, где наконец-то развязали руки и сняли проклятые мешки.

Поскольку мой товарищ по несчастью молчал, я была вынуждена снова задать свой вопрос.

— Простите, мадемуазель — а как мне вас называть?

— Жаннет. Жаннет Лозьер.

— Очень приятно, Жаннет. Я — комиссар Жамгарьян.

Я округлила глаза и на всякий случай отодвинулась от него. Прошептала:

— Тот самый?

— По-видимому, да.

Долго вспоминать не пришлось — брат рассказывал на днях, что чуть ли не вся полиция страны сбилась с ног, разыскивая одного из лучших своих сотрудников, заслуженного-перезаслуженного комиссара Доминика Жамгарьяна, по обвинению в убийстве трех человек.

— А вы, случайно, не родственница инспектора Лозьера? — спросил он, в свою очередь.

«Он знает Реми, ну конечно»… — Сестра…, — выдавила я.

— Понятно. Не бойтесь, я вам ничего не сделаю. А вот эти люди, они… — Кто они такие?

— Судя по всему, это какая-то секта. Говорят по-русски.

— По-русски? — изумилась я.

— А я решила, будто это — польский… — Нет. Мои дед с бабкой — выходцы из бывшего СССР, так что я вполне сносно понимаю русский.

— И о чем же они говорили между собой? — спросила я с замиранием сердца. Ибо уже предвидела ответ.

— Они собираются нас с вами убить… — Ч-черт!

— Что такое, Реми?

— Да сестра не отвечает на мобильный. Девятнадцать лет девчонке, приехала ко мне на каникулы — она в Штатах учится. Вертихвостка! Познакомилась тут с каким-то ученым. Она вообще любит мужиков постарше… Этот тип — то ли специалист по Японии, то ли еще кто-то, в подобном роде. Вчера вечером они должны были встретиться. Я понимаю — любовь, и всё такое, но… Можно же сотовый не выключать!

— Не переживай, Реми, — сказал Дюнуа.

— Возможно, телефон просто разрядился.

— Ты можешь сказать, куда мы едем?

История ждёт вашей реакции

Страница 1 из 4Далее ›