Курьерская

Меня зовут Гриша, я работаю курьером в самой крупной транспортной компании России. Условия — средние, зарплата — средняя, моя дисциплина — тоже средняя. Я шёл сюда, предполагая, что точно смогу что-то перевернуть, быстро выслужиться. Немного времени прошло, прежде чем я понял, что мои амбиции уже учтены; а что называется карьерной лестницей, здесь — беговая дорожка. Я успокоился, присиделся. Каждую дыру, найденную в своих трудовых обязанностях, научился растягивать без совести; а в распорядке дня, всё, что было под пометкой «желательно» — читал как «отдых».

По офису пошёл слух, что кто-то из курьеров выставляет клиентам коэффициент за погодные условия и загруженность дорог. Доплата, естественно, на руки. Все подозрения почему-то единогласно пали на меня, попытки себя оправдать встречали единый ответ «мы всё понимаем». Я честно этого не делал, хотя идея мне понравилась. Ко мне приставили наблюдателя — вроде бы кого-то из отдела менеджмента. Как я понял, за ним сохранили зарплату — а это значит, что он получал больше меня за то, что весь день катался в курьерской машине.

Начальник сказал, что если под надзором моя продуктивность вдруг резко вырастет, меня лишат премии. А ещё так получается, что тому, кто обирал клиентов, достаточно сейчас залечь на дно, и мне придётся искать работу.

Я как раз подписал вчера кредитный договор. В общем, ситуация потеряла всякую от меня зависимость.

Позже оказалось, что обязанность легла на парня по имени Руслан, кличка — «ухо». Мы вместе учились. Неудивительно, что он — судьба редко бьёт в защищённые места.

С девушкой нашего потока, в которую Руслан был тогда тайно влюблён, я ненарочно начал встречаться. Правда, отношения не продлились и двух недель, не дошли и до поцелуя, но однолюб Руслан, как говорится, «выводы сделал». Эти выводы стали для меня неожиданностью.

Девушку звали Лида, её дальнейшая судьба мне неизвестна.

С тех пор прошло почти два года. Теперь Руслан исхудал, стал расторможен. Будто бы энергия, которую обычно изливает человек, у него иногда застревает в неком жёлобе. Он глохнет и уходит в себя. Со стороны — словно в нём замолкает жизнь.

Мы дорабатывали первую совместную неделю. Июнь, пасмурно. Очередная доставка до порога.

— Здесь у нас… Вячеслав. Сороковая квартира — это… Так, 37, 38… Следующий этаж. Подожди, я быстро.

— Ага.

Я позвонил в сороковую и, одёрнув подол, собрался в позу. Слева гудел счётчик, тишина обнажала удалённую уличную суету. Я позвонил ещё раз. Потом ещё. По регламенту — три звонка в дверь с паузами.

— Ну что? — донеслось с нижнего этажа

— Походу никого.

Зашуршали шаги Руслана.

— Тишина? — спросил он.

— Ну да.

Руслан прильнул ухом к зазору и замер.

— Звони в офис. — сказал он и дёрнул ручку двери. Дверь вдруг поддалась. Мы оба вжались.

— Ты что сделал?

— Я думал, закрыто.

Я приоткрыл дверь и огляделся. Советская квартира, бабушкин ремонт. Дома, похоже, никого.

— Ладно, пойдём. — сказал я и закрыл дверь. — Рассеянные, грех не обчистить.

Руслан на меня покосился.

Мы спустились на два этажа, вдруг кто-то крикнул «Постойте! Это посылка? Вернитесь!». Пришлось возвращаться. Нас встретила высокая женщина в халате.

— Проходите. Да не разувайтесь! Устали, наверно? Мы чаец как раз накрываем, давайте! Будете?

— Что, простите? — сказал я.

— Чай. Чай будете?

— Нет, спасибо большое. Вячеслава можно увидеть?

— А что вы? Присаживайтесь, будет чай, мы вас угостим. Слава, посылку надо расписать!

— А? — по квартире постелился бас.

— Посылка пришла, Слав!

— Ага! — с кухни к нам вышел крупный мужчина средних лет. — Здравствуйте, где надо что?

— Тут, — говорю, — распишитесь, пожалуйста.

— Мальчики, вы точно не это? А то мы как раз. Пирожочки, холодец замечательный, всё домашнее!

— Спасибо, вы очень гостеприимны. Правда не надо, спасибо.

— Давайте хоть покажу! Такую красоту и съеснасть жалко.

Я невольно прищурился, услышав это слово.

— Ну давайте. Ладно. — я повернулся к Руслану и протянул ему планшет с ручкой. — Поможешь? Заполни пока форму, а то тут это…

— Давай. — он принял планшет. Его руки тряслись. Я вопросительно взглянул на него, но Руслан не отреагировал.

— Всё! Пойдёмте! — её восторг почему-то фальшивил. Она крепко взяла меня за предплечье и повела в гостиную. Посреди гостиной стоял голый стол, на нём — аккуратно разложенные чайные наборы, которые были покрыты толстым слоем пыли. Хозяйка тихо сказала:

— Ой… Простите. — и выпустила мою руку.

— Ээ… Да ничего страшного. — ответил я.

Она пошла в комнату, куда-то вглубь квартиры. Я стал ощупывать свои карманы — телефон, ключи; всё на месте. Меня зовут Гриша, я работаю курьером в самой крупной транспортной компании России. Условия — средние, зарплата — средняя, моя дисциплина — тоже средняя. Я шёл сюда, предполагая, что точно смогу что-то перевернуть, быстро выслужиться. Немного времени прошло, прежде чем я понял, что мои амбиции уже учтены; а что называется карьерной лестницей, здесь — беговая дорожка. Я успокоился, присиделся. Каждую дыру, найденную в своих трудовых обязанностях, научился растягивать без совести; а в распорядке дня, всё, что было под пометкой «желательно» — читал как «отдых».

По офису пошёл слух, что кто-то из курьеров выставляет клиентам коэффициент за погодные условия и загруженность дорог. Доплата, естественно, на руки. Все подозрения почему-то единогласно пали на меня, попытки себя оправдать встречали единый ответ «мы всё понимаем». Я честно этого не делал, хотя идея мне понравилась. Ко мне приставили наблюдателя — вроде бы кого-то из отдела менеджмента. Как я понял, за ним сохранили зарплату — а это значит, что он получал больше меня за то, что весь день катался в курьерской машине.

Начальник сказал, что если под надзором моя продуктивность вдруг резко вырастет, меня лишат премии. А ещё так получается, что тому, кто обирал клиентов, достаточно сейчас залечь на дно, и мне придётся искать работу.

Я как раз подписал вчера кредитный договор. В общем, ситуация потеряла всякую от меня зависимость.

Позже оказалось, что обязанность легла на парня по имени Руслан, кличка — «ухо». Мы вместе учились. Неудивительно, что он — судьба редко бьёт в защищённые места.

С девушкой нашего потока, в которую Руслан был тогда тайно влюблён, я ненарочно начал встречаться. Правда, отношения не продлились и двух недель, не дошли и до поцелуя, но однолюб Руслан, как говорится, «выводы сделал». Эти выводы стали для меня неожиданностью.

Девушку звали Лида, её дальнейшая судьба мне неизвестна.

С тех пор прошло почти два года. Теперь Руслан исхудал, стал расторможен. Будто бы энергия, которую обычно изливает человек, у него иногда застревает в неком жёлобе. Он глохнет и уходит в себя. Со стороны — словно в нём замолкает жизнь.

Мы дорабатывали первую совместную неделю. Июнь, пасмурно. Очередная доставка до порога.

— Здесь у нас… Вячеслав. Сороковая квартира — это… Так, 37, 38… Следующий этаж. Подожди, я быстро.

— Ага.

Я позвонил в сороковую и, одёрнув подол, собрался в позу. Слева гудел счётчик, тишина обнажала удалённую уличную суету. Я позвонил ещё раз. Потом ещё. По регламенту — три звонка в дверь с паузами.

— Ну что? — донеслось с нижнего этажа

— Походу никого.

Зашуршали шаги Руслана.

— Тишина? — спросил он.

— Ну да.

Руслан прильнул ухом к зазору и замер.

— Звони в офис. — сказал он и дёрнул ручку двери. Дверь вдруг поддалась. Мы оба вжались.

— Ты что сделал?

— Я думал, закрыто.

Я приоткрыл дверь и огляделся. Советская квартира, бабушкин ремонт. Дома, похоже, никого.

— Ладно, пойдём. — сказал я и закрыл дверь. — Рассеянные, грех не обчистить.

Руслан на меня покосился.

Мы спустились на два этажа, вдруг кто-то крикнул «Постойте! Это посылка? Вернитесь!». Пришлось возвращаться. Нас встретила высокая женщина в халате.

— Проходите. Да не разувайтесь! Устали, наверно? Мы чаец как раз накрываем, давайте! Будете?

— Что, простите? — сказал я.

— Чай. Чай будете?

— Нет, спасибо большое. Вячеслава можно увидеть?

— А что вы? Присаживайтесь, будет чай, мы вас угостим. Слава, посылку надо расписать!

— А? — по квартире постелился бас.

— Посылка пришла, Слав!

— Ага! — с кухни к нам вышел крупный мужчина средних лет. — Здравствуйте, где надо что?

— Тут, — говорю, — распишитесь, пожалуйста.

— Мальчики, вы точно не это? А то мы как раз. Пирожочки, холодец замечательный, всё домашнее!

— Спасибо, вы очень гостеприимны. Правда не надо, спасибо.

— Давайте хоть покажу! Такую красоту и съеснасть жалко.

Я невольно прищурился, услышав это слово.

— Ну давайте. Ладно. — я повернулся к Руслану и протянул ему планшет с ручкой. — Поможешь? Заполни пока форму, а то тут это…

— Давай. — он принял планшет. Его руки тряслись. Я вопросительно взглянул на него, но Руслан не отреагировал.

— Всё! Пойдёмте! — её восторг почему-то фальшивил. Она крепко взяла меня за предплечье и повела в гостиную. Посреди гостиной стоял голый стол, на нём — аккуратно разложенные чайные наборы, которые были покрыты толстым слоем пыли. Хозяйка тихо сказала:

— Ой… Простите. — и выпустила мою руку.

— Ээ… Да ничего страшного. — ответил я.

Она пошла в комнату, куда-то вглубь квартиры. Я стал ощупывать свои карманы — телефон, ключи; всё на месте. Вдруг — какой-то резкий звук, заложило уши. Что-то произошло. Раздалось ещё два оглушающих хлопка. Стало ясно — стрельба. Я сорвался с места и вбежал на кухню:

— Что происходит?

Передо мной стоял Руслан. Он держал пистолет, его руки дрожали. А на полу лежал бездвижный Вячеслав, под ним растекалась кровавая лужа. Я медленно подошёл. Позади меня раздался шорох — в коридор вышла хозяйка — увидев труп Вячеслава, она замерла. Взгляд её забегал панически, но на лице не дрогнул ни один уголок.

Помещение заполнилось тишиной. Руслан поднял голову и застыл на коридоре. Его лицо разъедало отчаяние. Он взвёл руку и сделал в коридор несколько выстрелов — явно больше, чем было нужно. На пол упало бездыханное тело, и в сумерках коридора едва было видно, как на нём запульсировал маленький фонтан.

— Что ты творишь?! Какого… Какого ***?!

— Наверно, теперь надо убрать тела. — сказал Руслан.

— Кого?! Здесь всё в крови!

— Что тогда делать?

— Не знаю! — я заметался. — Так… Что мы тут оставили? Чёрт. Забери все вещи!

— Зачем? — похоже, он был в состоянии шока.

Я решил взять пакет и скинуть в него всё, к чему мог прикоснуться. Грубо протёр ручку входной двери и захватил подмышку посылку. Руслан не двинулся с места.

— Что встал?! Бегом! — я крикнул с порога.

Руслан очнулся.

— Гильзы взял?

— А? Нет.

— Быстрее!

Он собрал гильзы и мы вышли в подъезд. Тихо закрыли входную дверь и спустились к машине. Я выбросил мешок в контейнер. Потом вернулся и переложил его в машину.

— Сколько? Дай посмотрю. — я пересчитал гильзы и прикинул. — Так, вроде все.

Мы выехали со двора.

— Что это было?

— Я не знаю.

— Как «не знаю»? Они трупы, всё! Ты их убил, понимаешь? Откуда у тебя пистолет?

— Подарили… Дядя.

— Зачем ты человека убил?!

— Я не знаю.

— А женщину-то за что?!

— Я подумал, что она свидетель, наверно.

— Наверно? Ты, Руслан, дебил… Тебе светит пожизненное. — я вздохнул к окну. — Мои перспективы теперь тоже туманны.

Мы подъехали к дому и вышли из машины.

— Ключи вот, — я протянул их Руслану. — Если поймают — говори, что меня не помнишь, я сделаю так же. Скажут, что я тебя сдал — врут.

— Нет, так не пойдёт.

— Как не пойдёт?

— Не надо меня бросать. Я не хочу расхлёбывать всё это один.

— Ты смеёшься?!

— Серьёзно.

— Так, подожди, я никого не убивал. Моей вины здесь нет, я готов тебе помогать… Пока это не сулит мне пожизненное на ровном месте. Окей?!

Руслан молча смотрел на меня. Я не мог понять в чём дело. Потом заметил, как из кармана на меня смотрит дуло.

— Ухо, ты совсем?

— Не оставляй меня.

— Хочешь пойти по группе лиц? Или что? Знаешь, как сидят на пожизненном?

— Не бросай. — он взвёл курок.

— *****…

Я нехотя поволочился к курьерскому автомобилю, мы сели.

— Права-то есть? — спросил я.

— Нет.

— Водить хоть умеешь?!

— Умею.

Кажется, я начинаю понимать — меня взял в заложники однокурсник.

Мы поехали, Руслан вёл за город. Я смотрел на мелькающие машины, дома, остановки и не чувствовал в них былой привычности. Так прошло часа два.

Я достал с задних сидений посылку.

— Что ты делаешь? — сказал Руслан.

— Интересно, что шло людям, которых ты застрелил.

Распаковал коробку. Внутри была стеклянная банка, оклееная старой газетой, и дешёвая шкатулка. Я вытащил шкаткулку из наполнителя коробки: в ней лежало пара колец и кулон с цепочкой. Кулон был золотой, а в нём камень — похоже, драгоценный. Я заметил, что Руслан зачастил на меня поглядывать. Вдруг, машина остановилась.

— Это лежало в коробке? — спросил он.

— Да.

— Дай, пожалуйста.

Я отдал кулон Руслану. Он его внимательно рассмотрел.

— Не верю…

—?

— Это… Это кулон Лиды.

— Прости, — удивился я, — Лиды?

— Это выцарапанное сердечко… — он показал пальцем на оборотную сторону кулона. — Как это может быть…

— Чего-о? — спрашиваю.

— Мы начали встречаться когда она тебя бросила.

Я усмехнулся.

— Я выходил из аудитории. Это было, наверно, ОБЖ… Да. На подоконнике напротив сидела она, одинокая. — Руслан взял противную, тоскливую ноту.

— Началось…

— Сидела и что-то смотрела в телефоне, её сапожки свисали над полом. Я собрался с духом и пошёл мимо. Вдруг, она окликнула меня. Я повернулся и увидел её улыбку. У неё кончились пары час назад, а ждала она… Меня. Ей нужен был конспект. Мы обменялись телефонами, стали иногда видеться. А потом всё как-то раз, и само…

— Мерзость. Продолжай.

— Следи за словами. — Руслан продолжил. — Время, проведённое с ней… я тогда по-настоящему жил. Лида была моей сбывшейся мечтой. Мы встречались восемь месяцев, планировали детей, свадьбу. И однажды она не вернулась домой. Пропала без вести. Год назад.

— Дела. Прямо с концами? В полицию обращались?

— Обращались. Писал куда мог, уже умолял. За месяц не нашли даже зацепок. Я переехал. Потом начались серьёзные проблемы с головой. Постоянные боли, паранойя, галлюцинации. Смог устроиться, только подсев на таблетки. Их я пью очень много. Они теперь — половина моей жизни… Существования.

— Это заметно. Это у тебя налицо.

Затем Руслан рассказал, что всегда носит с собой оружие. Потому, что его преследует чувство, что вот-вот его убьют. Постоянно бросает в пот, сдавливает ужас, одышка. Помогает только ствол под рукой. С его слов, стрелять ему до этого дня не доводилось. Верится с трудом.

Я достал из посылки банку. Открыв её, одёрнулся:

— Что, *****, за… — я показал банку Руслану.

В банке плавали глаза, содержимое пахло чем-то медицинским. Глаза, похоже, человеческие и, судя по обилию анатомических подробностей — настоящие. Он посмотрел, стал тыкать туда пальцем. Видимо, перебирал. Меня помутило.

— Господи… Это её глаза…

— Что?! Чьи?

— Это её голубые глазки…

Видимо, Лиды. Я не помнил её глаз. Руслану, наверно, виднее…

— Значит, — лепетал он, — она уже мертва… Так, наверно, даже лучше. Спокойнее. — по его щеке покатилась слеза.

— Чёрт… — сказал я. — Ну ты это, давай там… Держись.

Банку мы закрыли, оставили в коробке. Кулон забрал Руслан, а я кольца.

— Куда ты едешь?

— На границе с Латвией работают знакомые моей матери. Я осяду там. Ты, если хочешь, тоже можешь остаться.

— Не уверен. Лучше всего будет, если ты остановишь тут.

Руслан промолчал.

Мы выехали на трассу. Нижегородская область.

Ехали где-то час третий или четвёртый. Я заметил ожог на правом предплечье и не мог вспомнить где ошпарился. Потом обнаружил, что у Руслана такой же — только на левой, ближе к запястью. В машине, — думаю, — прислонился где-то? Или радиатор?

Начало темнеть, мы прибились к какому-то убогому мотелю. Руслан подошёл к администратору — молодой девушке не первой свежести. Явно сельпо.

— Здравствуйте. Номер на двоих, одна ночь. Сколько будет стоить? — спросил он.

— Здрасьте. 600 рублей. А где ваше мадам?

— Я с другом.

— Ааа… Чё, эти, что ль?

— Слышь. — возразил я.

— А чё? — по её лицу проскочила гаденькая ухмылка.

Мы рассчитались. Номер оказался чуть лучше, чем мог быть. Есть две кровати, много свободного пространства, столик, стул, даже ванная комната. Но туалет, всё-таки, общий.

Кровати с Русланом мы сразу раздвинули в разные концы комнат.

— Даа, ты знаешь места. — сказал я, подвинув кровать. — Сколько раз вы с Лидой здесь были?

— Я тут не был.

— А Лида?

— Она тем более.

— Откуда ты знаешь? — съязвил я. — Ты когда-нибудь брал у неё мазок, что по этой чаще волки не бегали?

— Следи за словами!

— Что, если Лида не пропала, а просто ушла? Если твой карандаш не отвечал её стакану? Болтался?

Руслан взялся за пистолет, но выпустил его из рук. Раздумывать времени не было, я сбил его с ног, насел сверху и хорошенько втащил.

— Ни ухади, Гриша! Ни брасай! Лидаа! — я дразнил Руслана, — Думаешь, каково бегать с тобой от закона?! За компанию?! И собирать с ушей твои сопли?! — я взял его под грудки. — Тебе надо, чтобы тебя нянчили?! Я сейчас позвоню в ментовку и сделаю им полную выкладку. Далеко-о поедешь! Там тебя, *****, отнянчат, будешь всю жизнь понос пускать при виде дубинки!

— Гриша, остынь… — Руслан утирал разбитую губу.

— Ещё раз наставишь на меня эту… Хотя, нет — я взял его пистолет Макарова, разбрал как смог и выкинул в окно.

— Гриша! Подожди! Да, хорошо, у меня действительно проблемы. Но я бы не стал в тебя стрелять. Подожди, убери телефон…

Мы поговорили, я успокоился. Выяснилось, что Руслан патологически боится одиночества. Этой сказочке рано или поздно всё равно наступит конец.

Наступил вечер. В комнате стояла тишина и горел тусклый свет от настольной лампы. Руслан читал местные новости, а я лежал на кровати, глядя на то, как дырки от ****** на деревянном потолке утопали в тени. Мои мысли носились по голове — я думал обо всём по-немногу. Вдруг, я почувствовал неладное. Моё внимание привлекло какое-то движение в комнате — я повернулся и застыл — в середине комнаты висело что-то живое, сумерки скрывали его подробности. По моему телу пошла слабина, я захотел крикнуть, но побоялся себя выдать. Далее произошло странное.

Руслан поднял свой взгляд, выпил таблетку и спокойно вернулся к газете.

Я сделал глубокий вдох и спросил:

— Это что?

— Где?

— Вон. — я кивнул головой.

Руслан резко побелел.

— … ты тоже это видишь?

— Что это? — спросил я.

Он напряженно промолчал.

— Скажи что это за чертовщина! — воскликнул я.

Руслан, не отводя с меня взгляд, сказал:

— Я не знаю.

Я вгляделся и кое-что рассмотрел — это было похоже на человека; он в висел в воздухе и медленно крутился, как колесованный. На нём были непонятные наросты.

В моём теле буйствовал страх.

— Надо включить свет… — говорю. — Давай включим свет.

Руслан напрягся и неожиданно скакнул до выключателя. Номер озарило.

В середине комнаты неизвестными силами вращался труп Руслана. Тело было не в наростах — это были выпущены наружу внутренности. Голова была проломлена, отсутствовали глаза. Ожог на руке совпадал.

— ***… Похоже на тебя…

— Как это понимать… — он потянулся к телу и оно сразу исчезло.

В комнате воцарилась тишина.

— Почему ты это видел… — бормотал Руслан. — Получается, это не галлюцинации…

— У тебя такое часто? — я опасливо осматривал комнату.

— Каждый день без таблеток. — ответил он. — Тогда, в квартире, когда ты ушел… Вячеслав, не помню, вроде протянул мне руку, и… Не знаю. Я такого никогда не видел. Я честно думал, всё, конец. — сказал Руслан, застыв взглядом. — Когда вот такое, я вроде привык уже. Но почему у тебя…

— Поэтому ты Вячеслава и того? Убил?

— Я не понимал, что кого-то убиваю. — сказал Руслан. — Я вообще не помню что происходило — только первые секунды.

— А женщину?

— Первое, что помню — как ты кричал с порога.

— Дела…

Неожиданно, ожог сильно заболел; я заметил, как Руслан тоже схватился за руку. Когда боль отступила, форма ожога изменилась. От пятна пошло что-то вроде луча. Странное происходит. Разве ожоги так заживают?Уснул я лишь под утро, за пару часов до будильника.

Проснувшись, я почувствовал во рту инородный предмет. Сплюнув, увидел, что это зуб. Провёл по ряду языком и понял, что мой. Болела голова. Руслан сплюнул два зуба и обрёл плешь на голове. За окном пели птицы.

— У тебя тоже? — спросил я, увидев сидящего Руслана, копающегося пальцем во рту.

Он утвердительно промычал. Вытащив изо рта палец, сказал:

— Колено не могу разогнуть, всё воспалилось. — и стал над ним работать.

— Дела. Похоже, мы умираем. — я нервно усмехнулся.

— Нет, — говорит Руслан, — не совсем. Пока ещё.

—?

— Метка. На руках у нас метка. Мы схватились за неё, когда начались изменения. Её нельзя трогать. Это Ахиллесова пята.

— Чего-о?! Откуда ты знаешь?!

— У меня амбулаторная карта вот такого размера, — он показал пальцами, — я обошёл всех возможных врачей. Всё чаще меня клали в дурку. Отчаявшись, я стал посещать и другие места — там многое рассказывали. Я думал, это бред шарлатанов. — он кашлянул. — Про метку хорошо запомнилось.

— Ты ходил по сектам?

— Почти. Я бы и не рассказал никому, наверно…

— Эта метка, как ты говоришь… Что она значит? — спросил я.

— Ничего хорошего. Она прогрессирует — когда получится полный узор, ты уже вряд ли будешь при жизни. Но до этого момента и так лучше умереть.

— Умереть?!

— Помнишь, женщина в квартире схватила тебя за руку? Вячеслав за меня тоже хватился, обеими руками. Они выглядели бледно. — сказал Руслан. — Я не помню, кто накладывает такие метки, но, если не ошибаюсь, это истощающее проклятье. Оно поглощает жизненную энергию, одновременно ломая врождённую защиту от злых, как говорят, сил. Иначе говоря — пока мы будем умирать, с нами будут происходить странные вещи.

— Чёрт… — я посмотрел на метку. — Вот ****… И что нам теперь делать?

— Для начала — проститься с жизнью, а там по обстоятельствам.

— Нет, спасибо. Без этого.

— На коробке есть отправитель?

— Да, кто-то отправил. Сейчас… — я достал коробку из-под кровати, — Тверская область, село Волнога, есть дом.

— Предлагаю туда.

— Зачем?

— Ты всё видел своими глазами. Если на нас проклятье, то его надо как-то снимать. И Лида… Вдруг, она жива?

— А если всё неправда? Если это череда совпадений? Нас помутило, и мы сами дорисовали картину?

— Не знаю… Ударь тогда по метке. В обоих случаях для тебя всё кончится — либо убедишься, либо умрёшь.

Даже взгляд на метку причинял чувство жжения. Экспериментировать не хотелось.

— Но тебе же светит большой срок. — возразил я. — Уверен, что нас уже ищут. Кого ты собрался навещать, Руслан?

Он взял коробку и ответил:

— А если не в Волногу, по-твоему, то куда? Хочешь обратно, домой? Пожалуйста. Но как знать, сколько тебе теперь осталось? Мы оба видели это вчера, Гриша. Это не галлюцинации.

— Чёрт знает… — проронил я.

Я выкрал момент, чтобы почистить зубы — пошёл в ванную, и там вдруг обнаружил, что у меня почернел мизинец ноги.

— Да что происходит…

По нему трудно было сказать, что ещё были шансы. Я заметался. Потрогал — не чувствуется. С сожалением понял — скорее всего, это ампутация.

— Руслан, вызови скорую. — я кричал из ванной.

— Тебе зачем? — послышалось в ответ.

— Надо. Чувствую себя не очень.

— Не вариант, извини. А что случилось? Тут аптека есть.

К чёрту аптеку. Я достал телефон, чтобы набрать скорую самостоятельно, но его батарея безнадёжно села. Стал думать как мне быть. Похоже на гангрену или даже некроз… Или это одно и то же…

Решил спуститься к администратору. Но вдруг подумал - «а что, если Руслан прав?» Посмотрел на метку — она горела, как свежий ожог. Боковым зрением периодически улавливались какие-то тараканы, пауки, а когда я закрывал глаза — мерещились неясные символы, начинала болеть голова. Стало понятно, что если это из-за метки, то ехать в больницу опасно. А если нет — вызвать скорую ещё успею, наверно. В общем, сначала надо во всём разобраться.

Но что-то делать с пальцем нужно прямо сейчас… Когда я придумал что — у меня вспотели руки.

— Руслан, — кричу, — а есть топор?

— Чего? Топор? Нет топора. — отвечает.

— Я видел обрез у тебя в рюкзаке.

— И что? — кричит в ответ.

— Поищи топор!

— Нет топора!

Топор я с брезгливостью выпросил у администратора мотеля, заодно взял из аптечки обеззараживающее. Вернулся в номер, пошёл с топором в ванную. Руслан проводил меня взглядом.

Я поставил лезвие к пальцу, взял какую-то трёхлитровую бутыль с удобной ручкой. Замахнулся дрожащей рукой, закрыл глаза и нанёс такой удар, что треснула плитка. Всё помутнело. Когда сознание вернулось, в ноге было чувство, будто её режут раскалённым ножом. Я не мог ничего поделать со стонами, которые из меня вырывались. Обеззаразив обрубок, я снова едва не потерял сознание. Наконец, спустя неизвестный срок, боль облегчилась — я вышел из ванной измазанный кровью, в красном лице, насквозь потный и выдохнул:

— *****, поехали.

Руслан пытался найти слова, в итоге проронил:

— … поехали.

Дохромали до машины. Я снял с карточки деньги, мы заправились, купили Руслану мазь и выехали в село Волнога. Туда, откуда была выслана коробка.

Я спросил у Руслана зачем он носит с собой обрез охотничьей двустволки. Говорит, так спокойнее.

Мы подъезжали к восточной части Москвы. Нам нужно было выехать с северной.

— Чёрт. — я осматривал метку. — Ну и дерьмо…

Руслан взглянул на меня.

— Этот луч, — он показал на себе, — ресница, означает чакру… Погибшую. Последним элементом должен быть зрачок. — Руслан стал заметно затухать. — Получается… Глаз…

— Ты в порядке?

— Просто… Похоже, я не был болен… «Глаза — зеркало души» — говорят почти в каждой секте. — вспоминал Руслан. — Они забрали Лиду, её глаза… — он медленно остановил машину и уставился перед собой. — А я был ей ближе всех. Мою душу завернуло в их ад, вслед за ней. Получается, я был проклят, и теперь… Я проклят дважды? А что же с Лидой? — он притих, затем обрёл даже некоторую решительность. — Если из Волноги рассылаются такие вещи, то, наверно, главное происходит там.

Мы поехали дальше. Руслан оживился.

— Смотри! — показал он пальцем, — как тебе? Симпатичная?

На обочине голосовала молоденькая девушка; видно, что городская.

— Да, — говорю, — ничего такая.

— Ненастоящая. — Руслан приоткрыл шрам на животе. — Врачи думали на ножевое, были разговоры с полицией. С тех пор я на девушек внимания не обращаю, принципиально.

— Дела… — сказал я. — Встречный поток без водителей — тоже нормально?

Руслан вгляделся.

— Да, это нормально.

Метка резко заболела. Мы оба застонали. «Только не хватайся» — прохрипел Руслан. Когда боль отпустила, метка дала второй луч. Небо начало затягиваться кровавым цветом, вдоль дороги в тумане стали появляться пальмы, ели… Иногда — повешенные тела. Похоже, чем оно активнее, тем всё хуже.

— Сколько будет лучей? — протерев глаза, я оглядывался по сторонам.

— Каждый луч говорит об уничтоженной чакре. Их должно быть семь. А потом — восьмой элемент.

Руслан осмотрел происходящее на улице и сказал:

— Что-то новое.

Мы проехали Москву, попали в Тверскую область. Здесь нас остановила машина ДПС — подошёл сотрудник и попросил документы. Пока мы суетились, соображали, он замер и вдруг распался по кускам, издав странный звук. В груде кусков было видно его лицо, оно выражало удивление, его глаза смотрели на нас. Автомобиль ДПС оказался далеко за обочиной, давно сгоревший и насквозь ржавый. Мы остались одни посреди дороги.

— Креститься же бесполезно? — спросил я у Руслана в мертвецкой тишине.

Через некоторое время Руслан устал. Было решено, что дальше поведу я.

Чем ближе мы были к Волноге, тем больше происходило. К мутному алому небу и странным пейзажам я привык. К животным без головы, вывернутым наизнанку прохожим… Но я не понимал того, как вещи, которых объективно не могло существовать в реальности, прилетали нам в автомобиль и оставляли вмятины, сколы… Я пощупал — повреждения настоящие. А прилетали чьи-то части тел, личные вещи, иногда под машину бросались пешеходы, и оставляли только скол на краске. Я начал понимать что это такое — сходить с ума.

Вскоре мы въехали в село, из будки вышел охранник со стаканчиком кофе.

— Куда едете, молодые люди?

— Бабушку проведать, — сказал я.

— Где живёт бабушка? Удостоверение личности у вас есть?

— А давно в сёлах КПП ставят? — спрашиваю.

Тишина. Я замечаю, что у него в стакане не кофе. Охранник улыбнулся исподлобья:

— Погодка шепчет. — и поднял шлагбаум.

Мы проехали. Видимость — метров пять, добираемся до адреса по наитию. Кругом туман, несущий гнилью, скрывающий замершие силуэты. Куда мы попали? Мне становилось дурно.

— Кажется, я начинаю тебя понимать. — сказал я, доставая с задних мест сумку Руслана. — Сколько у тебя патронов к обрезу?

— Два заряжено, ещё четыре во внешнем кармане лежит. Три усиленных, 50 грамм, три по 24 грамма. Усиленные — синие.

— Больной…

— На, — сказал Руслан и выдал мне грязный, хрустящий пистолет Макарова. — В магазине семь патронов, и вот. — он насыпал рядом с коробкой передач ещё четыре.

— Почему-то не удивлён. — сказал я, увидев собранный пистолет. — Смазка какая-нибудь есть?

— Нет.

— Тряпочка, хотя бы?

— Я уже протирал.

Стоял ранний летний вечер, на улице было темно как в затмение. Мы подъехали к указанному дому. Это был двухэтажный деревянный особняк, на его верхнем этаже горел свет, двор был прополот и ухожен. Я проверил магазин, Руслан переломил обрез, заменил один обычный патрон синим, и спрятал за ремень. Мы постучались — никто не открыл. Подёргал дверь, прислушался — тишина.

— Бьём?

— Давай. — ответил Руслан и достал обрез.

Я врезался плечом в дверь, замок сразу слетел. Перед нами за большим столом кушала семья, все они испуганно повернулись. Горел мягкий свет, блистал чистотой первоклассный ремонт. Об угол тёрлась красивая кошка в ошейнике.

Меня передёрнуло. Что всё это было? Мы ворвались в дом к незнакомым людям, сорвали дверь. Как до этого дошло? Я спрятал пистолет.

— Иии… Что теперь? — шепнул я.

— Не знаю. — Руслан тревожно осматривался.

— Руслан! — по лестнице спускалась Лида, — Руслан!

Я потерял понимание ситуации и замер. Вдруг, метка заболела. Прорезался третий луч.

— Лида…

— Руслан, боже. Я так скучала! — она побежала к нему с распростёртыми руками. Они обнялись.

— Любимая… Как ты здесь оказалась?

— Мне столько всего нужно тебе рассказать. Руслан, милый… — она смотрела на него со всей любовью.

Лида закрыла глаза и потянулась губами к Руслану. Руслан поспешил к взаимности.

Я всё понял. Подбежав к Руслану, я упёр его рукой обрез Лиде в бок и спустил крючок. Раздался оглушительный взрыв, меня уронило отдачей, ошмётки разлетелись по всему помещению. На пол рухнуло две половины гниющего, изъязвлённого старика.

— Прости, что оба спустил. — сказал я, вставая. — Перезарядись. — я звучал уверенно, но сам был глубоко удивлён тому, что всё понял правильно.

Руслан со стеклянным взглядом полез за патронами. Весь интерьер исчез — кругом, забрызганные кровью, были гниль, грязь и какие-то едва пульсирующие оккультные символы. В сумраке виднелась дверь в подвал — она была окантована мерцающим светом с внутренней стороны. Я предложил Руслану разделиться. Он — наверх, я в подвал.

С пистолетом наготове, я распахнул дверь подвала и ворвался внутрь.

Передо мной за большим столом кушала семья, горел тёплый свет и тёрлась об угол красивая кошка.

— Иии… Что теперь? — спросил Руслан моим голосом.

Я растерялся. Вдруг, моя рука резко сложилась в обратную сторону. Я даже не почувствовал какого-либо воздействия на неё, это будто произошло изнутри тела.

— Третий луч… — понял я, сдерживая слёзы, накатывающие от боли.

Я попятился, держась за руку, споткнулся и упал спиной. Когда поднял голову, моим глазам открылся проклятый дом, на крыльце стоял Руслан с обрезом в руке.

— Бьём? — спросил он. И ждал. Смотрел на меня и неподвижно ждал. Я не знал что делать. От боли меня покидало сознание, рука разжимала грязный пистолет; кругом — алая пустота, а рядом бродила большая собака, вместо хвоста у неё на позвоночном столбе волочилось человеческое лицо. Я понял, что проиграл. На что же мы рассчитывали?

Вдруг, картина сотряслась. Раздался пронзительный, смертный крик; моя метка вспыхнула болью и сразу успокоилась; я снова сижу посреди гостиной, кругом — окровавленная гниль. По лестнице спешно спускался перезаряжающийся, забрызганный свежей кровью Руслан.

— Двоих. — он спрыгнул со ступеней.

Я прохрипел. Руслан заметил мою руку.

— Боже. Плохи твои дела, друг. Ты как? Ходить можешь?

Я с трудом встал, держась за Руслана. Мы вошли в подвал.

Здесь была целая библиотека этих банок. Стеллажи были наставлены вдоль стен и хаотично по всему помещению. В одном из углов сидела старая, иссохшая женщина, вся покрытая паутиной, кажется, приросшая к креслу. Вокруг неё были молильные места и свечи. Она была недвижима, только провожала нас взглядом.

Я начал терять сознание из-за травмы. Последнее, что я увидел — как Руслан, проверив обрез, направился к старухе. Он встал напротив неё и направил дуло. Неожиданно, его ноги мгновенно подогнулись, он сильно ударился меткой о косяк стеллажа, одномоментно раздался выстрел.

Я очнулся. На полу лежал Руслан, из его ушей шла кровь, он стеклянно смотрел перед собой и равномерно дышал. В кресле сидело бесформенное месиво. Я встал, попытался привести Руслана в чувство. Из последних сил вытащил его в гостиную, сам вернулся в подвал — стал опрокидывать стеллажи один за другим, пол наводнился человеческими глазами, языками, ушами… За последним стеллажем я нашёл дверь, там слышалась какая-то суета. Сжав пистолет в руке, я открыл её — передо мной лежали прикованными голые, истощённые девушки. Человек десять. Одна из них — Лида. Перед каждой девушкой лежала миска с непонятной кашей, у всех были выдраны глаза и отрезаны языки; у некоторых — зашиты животы. Я построил их за собой и вывел; старался разгребать осколки и человеческие части, но позади всё равно раздавалось чавканье глаз и хруст стекла. Мы вышли в гостиную, я дал Лиде пощупать Руслана; она узнала его и крепко обняла. Он не реагировал. Знаки на стенах стали едва различимы. Метка перестала болеть и поблекла, но моя сломанная рука посинела. Я потерял сознание…

Прошло три месяца.

Руслан остался парализованным. У него первая группа инвалидности — он не может шевелить ничем, кроме глаз. Но его рассудок полностью сохранился. Они с Лидой переехали в квартиру, которую снимали до трагедии. Теперь живут вместе, и Лида ухаживает за Русланом. Справляются на пенсию и помощь от родителей, а в этом месяце Лиду взяли на работу стенографистом — в общем, денег им на всё хватает. Даже наняли хорошую сиделку — она придумала для них специальный язык: когда Лида что-то хочет спросить у Руслана, она набирает текст и озвучивает его через гугл. Руслан закрывает глаза, Лида касается их пальцем и получает ответ — да или нет.

Периодически я захожу к ним в гости, помогаю с покупками. Руслан всегда выглядит чисто и опрятно. Однажды я спросил у него:

— Что ты чувствуешь, Ухо? Ты счастлив?

Лида сорвалась с места, чтобы узнать ответ. Она приложила к Руслану палец. У неё подкосились ноги, она улыбнулась и закивала мне головой.

Руку мне не спасли, всё было пережато и отмерло. Работаю я сейчас там же, курьером. Жизнь вернулась в прежнюю колею — только в шутеры теперь играть не могу. Коплю на автомобиль, параллельно — на ремонт служебного. Даже нашёл девушку — может быть, скоро тоже съедемся.

Мне много снилась сороковая квартира. Я перешагивал трупы хозяев, заходил в дальнюю комнату и сразу просыпался.

Последнее время трупов почему-то нет, я перешагиваю кровавые пятна. Однажды я проснулся в холодном поту и открыл ноутбук — стал искать о двойном убийстве в нашем городе, и не нашёл ничего. Полиция тоже никого из нас не беспокоила. Меня терзают мрачные догадки.