Квинтэссенция зла

Дым густым столбом поднимался к небу. Однако, его вечный спутник огонь не спешил появляться и плясать на куче бревен, которая и служила местом рождения серых клубов. Сквозь сизое марево внимательный глаз мог разглядеть девичью фигуру, висящую в центре занимающегося костра. Веселое потрескивание веток заглушал непрерывный кашель задыхающейся женщины.

Глава 1. Гори ведьма— Уот, ты что сырые дрова положил, поганка ты болотная?

Костер располагался посреди небольшой деревеньки. Вокруг огненного эшафота собралось два десятка крестьян и теперь один из них строго спрашивал с другого.

— А я что? Я виноват что ль, что давеча дождь лил? Да такой что кругом сухой дровины ни одной не осталося. Можа, староста, из твоего сарая надобно было взять? Так сказал бы.

— Подсушить значится сперва надобно было, — упер руки в боки старик, названный старостой. — А то ж эта ведьма проклятущая в дыму задохнется упреж чем огонь займется. Дюже легкая смерть для нее будя, после всего содеянного. В очищающем огне должна сгореть, поганка! — неистово выкрикнул староста, брызжа слюной. — В огне! А ты, Уот, все испортил! Испортил, поганец! — При этом последнем оскорблении лицо старосты стало багровым, он воздел, дрожащую от ярости руку, и принялся колотить, тихо скулящего, Уота.

Мужики кинулись растаскивать дерущихся, и никто не заметил, как на площадь въехали два всадника.

— Что тут происходит!? — раздался грозный возглас.

После строго окрика крестьяне как один обернулись в сторону вновь прибывших. Увидев пришельцев, появившееся было раздражение на их лицах сменилось на настороженный испуг. К толпе несостоявшихся инквизиторов подъезжал рыцарь в полном доспехи, сопровождаемый слугой. Рыцарь был высок, широк в плечах. Из открытого забрала на смердов строго взирали ясные серые глаза. Мальчишеское лицо без единой морщинки говорило о том, что юноша вырос в стороне от серьезных горестей и невзгод. В одной руке молодой человек держал большой треугольный щит, на котором красовался красный двуглавый грифон. Другую руку парень угрожающе положил на рукоять меча, до времени покоившимся в ножнах.

— Я повторяю свой вопрос: что тут происходит!? — добавив метала в голос, произнес юноша. — Немедленно освободите эту женщину! — указал рыцарь латной перчаткой на дымящийся шест. При этих словах раздававшийся из недр дымной завесы кашель прекратился. Приговоренная потеряла сознание или вовсе задохнулось.

— Брол, быстро вытащи ее оттуда! — крикнул аристократ слуге, видя, что крестьяне застыли в нерешительности и не спешат выполнять приказ.

В отличии от сиволапых Брол молниеносно отреагировал на слова хозяина. Он спрыгнул с коня и побежал к костру. В этот момент очнулся староста и с прытью, которую тяжело было ожидать от столь престарелого человека, схватил одну из веток и, словно молодой волк, бросился наперерез слуге рыцаря.

— А ну уйди отседа, поганка болотная! — процедил старик, замахиваясь длинной палкой.

В голосе старосты звенело столько ярости и угрозы, что было ясно: удар последует сразу же после следующего шага Брола.

Данная ситуация поставила в ступор не только Брола, но и рыцаря, и даже самих крестьян. Где это видано, что б крепостной противился воле благородного сэра, да еще и с оружием в руках, хоть и столь неказистым? За подобное следует вешать без разговора.

Благородному сэру Алону д«Кроу до сегодняшнего момента никого вешать не приходилось. И, в силу своей набожности и доброты, не очень то и хотелось начинать. Но и так просто оставить эту ситуацию воин не мог. Сорвав висящий на седле боевой цеп, рыцарь ударил в бока коню, и в два скачка оказался рядом со старостой. При виде аристократа в латах крестьянин замер в нерешительности. Его смелости хватило заступить дорогу слуге, но ее, явно, было недостаточно что бы выйти против рыцаря. Несильный, но точный удар по руке шипастым ядром быстро остудил пыл хлебороба. Старик по-детски вскрикнул и, схватившись за руку, упал на землю.»

— Брол, я сказал вытащить девушку из костра! — как ни в чем не бывало повторил приказ юноша. — И вы тоже не стойте столбами, — обвел рукоятью цепа застывших крестьян воин.

Испугано косясь на рыцаря и его грозное оружие, мужчины, женщины и даже дети начали растаскивать так толком и не разгоревшийся костер.

— Вы не понимаете, благородный сэр, этого нельзя делать, — бормотал сквозь слезы староста, баюкая переломанную руку. — Нельзя, никак нельзя этого делать. Она же, поганка болотная, она же погубит всех, всех погубит.

Но сквозь шум и гомон людской толпы тихое бормотание старика уже никто не слышал. Чьи-то заботливые руки подхватили его тело и отволокли подальше от сутолоки. Иначе, не дай Хранители, затопчут. А крестьянин все продолжа причитать:

— Огню ее надо предать, огню. Нельзя освобождать, никак нельзя.

Неизвестно, что повлияло на смердов то ли яростный взгляд серых глаз, то ли угрожающее помахивание цепом, но не прошло и минуты как девушка была снята с шеста, и Брол уже вдыхал ей рот в рот живительный воздух.

— Жива, сэр Алан, — проговорил слуга, приложившись ухом к левой груди девицы. Молодой д«Кроу отметил, что рука слуги, как бы невзначай, легла на вторую грудь крестьянки. Брол был известным ходоком и даже в такой ситуации не изменил своей натуре. И не удивительно, девушка была чрезвычайно хороша собой и даже испачканное сажей платье и лицо не могли этого скрыть.»

История ждёт вашей реакции

Страница 1 из 11Далее ›