Легенда мясного комбината

А начиналась всё в годах примерно в 48, после окончания войны…

На комбинате тогда работали почти одни только женщины, так как находился он не в городе, а неподалёку от маленького села, что где-то под Владимиром. Мужья их либо ещё не оправились (а может, никогда и не смогут оправиться), чьи-то погибли на войне. А работать надо было, этот комбинат, собственно, и кормил ту деревеньку.

В какой-то момент жители оживились от хорошей вести — муж одной из их со-тружениц прибыл с войны. Не видел его, правда, никто, но оно и ясно — он не мог не получить травм, пять лет на фронте, даже если не ранен, то ужасно измотан, нужно дать отдохнуть человеку. В общем, прошло около трёх месяцев, а мужик так и не появился. Жена говорила то что он болеет, то что дела у него, то что уехал он в Москву по какому-то важному делу. Только вот стали замечать, что на мясе отметила появляться начали — как малюсенькие дырочки, но много. И не понятно, что это. Сошлись на мнении, что стадо было больным, потому и отметины. Партию, конечно забраковали. А женщина та взяла себе одну тушку, чего добру пропадать? Ей сказали, конечно, что чёрт его знает, чем стадо болело, а она только отмахивалась, да улыбалась, мол, ничего со мной не будет, да и не мне это, а мужу, он всё время же только консервы и едал в армии. Ну, чего перечить-то? Похвально, заботится о мужике баба, хорошо! Решили помочь ей тушу-то тащить. Притащили, а вонь в доме страшная, да и окна странно как-то занавешены, чтобы совсем не было видно, что внутри. Придираться ни к чему не стали, ну что бы ни произошло, пока она не агрессивная, может, обойдётся.

Зря думали.

Баба та стала такие туши к себе чуть ли не каждую неделю носить, народ её стал бояться. Шли слухи даже, что она эти туши за большие деньги продаёт, да слухи это были. Но вот то, что никаких отходов из её дома не выносили — то правда. Канализации не было там, а была одна выгребная яма на весь посёлок (да что уж там, человек-то 150 всего жило, не то, что сейчас) и никто отходов не выдел от туш. Ни костей, ни сухожилий, ни даже шкуры — будто целиком съедала, как животное какое.

Поговаривали, что те отметины она для себя и оставляла, чтобы туши под шумок утаскивать. Говорили и что она на людей кидалась, хоть никто и не верил — с чего бы ей? Столько мяса, куда её ещё-то? Забыли.

Спустя год после возвращения её мужа (которого так никто и не видел) стали пропадать собаки и рогатый скот, вот тогда народ и переполошился, всем селом пошли к ней на участок — стучались, кричали — молчит. Стали выбивать дверь.

Когда выбили (снесли, конечно, петли, хиленькое зданьице было), они обнаружили такую картину: на столе лежало письмо, позже выяснилось, что это оповещение о кончине мужа. В спальне всё было в трупной гнили — все эти туши были там. Судя по их состоянию она их грызла, они были совсем сырые, но обкусанные. Укусы были даже на шкуре — это впечатляло даже мужиков, мало кто мог прокусить такую шкуру зубами, да ещё и в сыром виде.

Жители пришли просто в ужас, когда позже нашли её саму — она повесилась в заброшенном курятнике на охотничьем проволочном силке, так что горло её было перерезано до самого позвоночника.

Ходят слухи, что в заброшенном здании бывшего комбината, прозванного уже не мясным и мясницким пропадают люди, которых так никто и не находит. Скот, однако, продолжал пропадать до сих пор, пока в селе ещё было подобное хозяйство. И на всех найденных трупах были те самые отметины.

Никто не знает что это. И никто не знает, что же привозили той бабе в большой чёрной военной машине, которая якобы привозила живого мужа…

Такие вот слухи ходят под Владимиром.