Лесной великан

Прадеда давно нет с нами, да и не думаю, что стал бы он возражать против обнародования истории. Всю жизнь говорил: «Страсть как хочется узнать, что же тогда в лесу напугало!»

Дело было еще до революции, когда прадеда отчислили с последнего курса из Московского сельскохозяйственного института за студенческие бунты, в которых он принимал участие. Не окончив института, но имея вполне приличные знания, прадед работал помощником старшего лесничего в имении Воронцовой-Дашковой. Земельные владения составляли какое-то чудовищное количество десятин, в том числе обширные лесные угодья, объезд и обход которых вменялся ему в обязанности. В тот злополучный летний день прадед собрался сравнительно недалеко и потому не верхом, а пешим отправился в лес. С собой была куртка, пропитание и ружье. Почему он припозднился, точно не помню: не рассчитал силенок на обратную дорогу или заплутал, не суть важно, — домой засветло вернуться не получалось. Однако дело привычное — в лесу ночевал не в первый раз. Выбрал на краю полянки большое дерево, соорудил костер, что-то там поел, накрыл курткой ноги, рядом положил ружье и уснул между корней.

Проснулся глубокой ночью от треска веток и шума, сначала довольно далекого, но быстро приближающегося. Чем ближе звуки, тем яснее становилось, что это шаги кого-то (чего-то?) огромного, земля дрожала под поступью ночного «гостя». Страшно было так, что словами не передать. Деваться некуда, бежать бессмысленно — куда убежишь от такого «скорохода»? Ничего умнее прадед не придумал, как куртку с ног перетащить на голову, скрючиться… и ждать.

Ждать пришлось недолго: «нечто» подошло и остановилось рядом с деревом, всего на несколько мгновений задержалось и тронулось в путь. Трясясь под курткой, ничего не видя и плохо соображая, прадед слушал, как удаляются шаги, а потом… потом уснул и спал до утра. Проснувшись и страшно обрадовавшись, что жив, стал быстренько собираться: сумка, куртка… а где ж ружье? Покрутился прадедушка туда-сюда — нет ружья. Что его заставило голову поднять и посмотреть на верхушку дерева, под которым он ночевал, он и сам не знает. Но там, на одной из самых верхних веток висело оно, его ружье.