Люблю ходить на похороны!

Три женщины, разные города.

Детство. СССР.

Соседка тетя Маша.

Женщина одинокая, она считала себя членом нашей семьи, потому каждый божий день она у нас обедала или ужинала, смотрела фильмы, уходила нехотя. Живет через стенку зала, двери — рядом.

Разговоров много, значит, детям можно много узнать.

А тут и такой разговор был:

— Завтра у кого-то похороны, узнала, нужно раньше встать, далеко идти.

— Ты знаешь их?

— Да нет у меня никого. Одна племянница есть, не ходит, ей только квартира моя интересует. Я люблю на похороны ходить. На свадьбы тоже, но там могут докопаться, и выпроводить. Иногда прогоняли.

А на похоронах, даже если и понимают, то стараются или не замечать, или делать вид, что тебе рады.

— Как удается?

— Как? Просто! Говорю, что я знала его, со стороны отца или матери, мужа или жены. Там как получится. Я уж столько лет этим занимаюсь.

— Зачем, Маш?

— Дык одиночество дело такое, что иногда нужно и в люди выходить. У меня на это и платье есть, и платок черный, всё как положено. Прихожу, «от» и «до», меня интересует еда, потом выпивка и так каждый раз!

Да, недалеко был ЗАГС городской, там она была в своем неизменном годами цветастом крепдешиновом платье и светлом платке.

Наши дни.

Мама бывшей подруги детства очень любила есть. Когда мы переехали, мы решили на работе у мамы провести первую часть «программы» — с ее коллегами. А. жила через дорогу, поэтому она «случайно» зашла и осталась там.

Танцевала, пела, гуляла, ела и пила от души. Мы, переезд — второй пожар — потеряли много, экономили на себе, но новоселье отпраздновали отлично, но рассчитывали на определенное количество людей. Пришлось остаться без обеда и ужина.

С тех пор она стала известна в городе, как любитель «помогать».

Прошло двадцать лет. Теперь у нее прозвище появилось «А. — любительница похорон».

Также, как и первая, постоянно идет, ее не прогоняют, знают, что без такой односельчанки не будет стола, обидится еще, одинокие чаще злые и на жизнь обиженные, жалко, что ли, еды для них?

Нина.

Совершенно другой город. Как бы, посередине эти дальних друг от друга провинций.

Тоже любит ходить на похороны. А ей больше нравится быть на кладбище.

На следующий день она приходит туда, берет игрушки, поделки, по пути из мусорки одежду детскую или более-менее приличную, обувь и дарит по пути детям в коляске:

— Маму слушайся! Вот тебе игрушка, не плачь!

Родители рады, благодарят, все-таки — «халява, плиз».

Однажды она к нам стала ходить, когда у меня первый ребенок родился. Принесет лохматую допотопную игрушку, как у меня в детстве, еще какие-то, одежонки. Мне приходится брать, потом выбрасывать, а жили бедно, одежонку — куртки только (тогда я еще не знала, думала, и правда от ее племянниц, а, как узнала, что у нее никого нет давно). :

— Зайди ко мне, у меня для твоих кое-что есть.

Заходила из вежливости, но не брала, сама пирожки занесу, вкусности.

Когда умер муж, она продала квартиру и купила однушку. Каково было мое удивление, когда я увидела, как она из мусорных баков выбирает игрушки и одежду.

Жалко, ведь от одиночества и свихнуться запросто!