Лыжный патруль

Расскажу о чертовщине, которая завелась в нашем лесу еще в 1970-х прошлого века. Я работаю егерем в национальном заповеднике, южнее Магадана. У нас есть свой лыжный патруль, основная задача которого ловить нарушителей, браконьеров, охотников, и просто забредших на территорию заповедника путников.

В заповеднике разводим редкую породу белых рысей. Помимо них есть волки, медведи, ласки и много кого еще. По всей территории развешаны простые датчики в виде натянутой тонкой проволоки, с компенсатором. Если кто то входит на территорию, мы об этом узнаем путем прорыва проволоки. А если кто выходит, процесс тот же и наша задача проверить что случилось. Нас четыре человека в патруле. Заповедник расположен на заснеженном крутом холме, как собственно и вся территория. Общая площадь около 40 километров.

Это была среда, 1 января. Новый год. Хоть и на работе, но отмечаем. Цивильно, по 50 грамм не больше.

Василич, что на пульте контроля, что то заволновался.

— Ребята, на квадрате Е6 обрыв проволки. Надо бы проверить?

— Василич, да ты чего? Новый год же? Кто там может лазить да еще и ночью? А ладно, будь оно не ладно. Собираемся. Минут 20 туда и 20 обратно. Успеем еще похмелиться.

Быстро собравшись, тепло одевшись, попрыгали на лыжы, и рванули в квадрат Е6.

На лыжах можно развивать приличную скорость, до 30 километров. А в условиях заснеженных холмов это очень неплохо.

До квадрата добрались быстро.

Сразу стало понятно что то не так. У кустов лежало что то огромное…

Я подошел ближе, и отскочил в сторону.

Это была туша бурого северного медведя. Его брюхо было распорото, а внутренности просто отсутствовали.

Мы переглянулись в страхе. Ибо нет такого животного у нас в стране, кто сможет вот так запросто распотрошить русского медведя. Да еще и сожрать его внутренности. А вокруг ночь, лес заснеженный.

Я включил рацию, вызывая Василича… Рация покряхтела, и сдохла…

— Вот черт… — выругался я.

— Эй, смотрите что это? — крикнул Данилевский, указывая пальцем куда то вглубь леса.

Мы оглянулись.

Меня словно парализовало.

Среди кустов медленно перемещалось нечто черное, с неимоверно длинными лапами, доходящими чуть ли не до 2 метров. Оно словно перетекало по снегу, при этом словно проходя сквозь деревья.

Я не мог всмотреться что это. Да и никто из нас. Темно было, если бы не снег, его вообще не было бы заметно. Мы включили фонари и попытались его осветить, но едва мы попытались это сделать… Боже… Дикий рев, ужасный, парализующий… Засасывающий в себя все вокруг… Я тут же в ужасе свалился в снег, едва не сломав лыжную палку.

Черный не переставая верещать, очень быстро петлял между деревьями, приближаясь к нам и уворачиваясь от фонарей… Мы поснимали трехлинейки (винтовки) с плеч.

И тут его осветила вышедшая луна.

Высокий, длинный, с длинными костистыми руками… Головы не было, вместо нее какие непонятные уши или рога. А в когтистых лапах… собранные в охапку внутренности медведя, хотя наверное не только его.

— Быстро, по лыжам. — крикнул я, оправившись от шока.

Какое то божество добавило мне мозгов, ибо я понял что нашими трехлинейками мы этому отродью ничего не сделаем.

Мы рванули вниз по склону, так это был единственный способ набрать скорость.

Двигались быстро, друг за другом. Отродье неслось за нами, ревя и фыркая. Трещали ветки, свистел ветер, что то выло, летел снег во все стороны. Я и не мог, да и не хотел оборачиваться, и так думал каждый из нас. Луна светила ярко, и потому никто ни разу ни во что не влетел, и слава богу, потому как чувствовал что случись это, кто то недосчитается своих кишков. Так длилось около 3 километров. А потом оно отстало.

Что это было не знаю. Название ему не давали. Позже пытались найти его большой вооруженной группой, но не нашли. А трупы распотрошенных животных и сейчас, спустя 40 лет нахожу… Это его работа…