Мама оберегала нас и после своей смерти

В 1948 году умерла моя мама. Осталось пятеро детей — 18, 13, 11, 7 и 3 года и 5 месяцев. Папа вскоре женился на нашей соседке. Самая старшая сестра через восемь месяцев вышла замуж и перешла жить к мужу.

Через время в наш маленький дом кто-то или что-то стало приходить, когда мы ложились спать. Ощущение было такое, что через металлическую крышу как будто протягивают хворост, такой звук слышался. Скрипит лестница, лязгает щеколда, открывается дверь со скрипом, закрывается. Тот, кто зашёл, ходит по комнате.

Отец с мачехой на кровати, а дети на печи, на лежанке. Мы все от страха холодеем, сжимаемся в комок. Звенит посуда, шуршат по глиняному полу чужие ноги. Часто мою голову гладила очень холодная рука. Однажды я даже думала, что схвачу её. Приготовилась, схватила, но воздух. Больше такой попытки я не делала. Нам взрослые сказали, что к нам приходит наша мама.

Папа построил небольшой домик на две комнаты. Но зимой отапливалась только одна, и все спали там. «Гостья» приходила и в новый дом. Однажды папа даже встал, включил свет (в новом доме уже был свет) и стал ругаться. Взял кочергу и с криком начал махать ею: «Сколько можно ходить?». Выключил свет и лёг. Клацнула щеколда, дверь открылась и закрылась.

В 17 лет я уехала из дома. Старший брат отслужил, вернулся домой, женился и построил себе большой дом. Сестра уехала раньше меня. Самый младший остался с родителями. Ему тогда исполнилось уже 16 лет.

Была зима, он спал на лежанке, а выше, на уголке, стояла керосиновая лампа со стеклом. Отец и мать на кровати. Печка топилась углем. Над печкой был деревянный припечек. Уголь разгорелся, затлела доска, от неё пошёл угар. В комнате угар, кровать ниже лежанки. Отец и мать уже надышались угаром. И вдруг стекло с лампы упало прямо на лицо брату. Он проснулся, а в комнате светло от красной печки. Он пооткрывал двери на улицу и выволок, как мог, отца и мать. В общем, все остались живы.

Я часто приезжала домой. Однажды спросила отца, приходит ли она? Мачеха сказала: «Зачем ей приходить, вы все живете со своими семьями».

Я не называю вторую мать мачехой. Мы все выжили в трудное время, хотя материнской любви не знаем. Так как родная мама очень болела, она больше лежала или папа возил её в больницу. Так что мы благодарны второй матери и отцу. А то, что было в нашем доме, мне непонятно и по сей день.