Мартовское танго

- Тоня! Знаешь, как по-украински спящая красавица?

- Как?

- Дрыхнущая красуня.

Тоня открыла глаза. С темного потолка падал видимый, но не ощутимый снег, в котором вырисовывался высокий силуэт в длинном пальто с поднятым воротником.

- Роман, в следующий раз появись пожалуйста на фоне джунглей, а то в квартире и так холод собачий.

Снег редел. Правильное бледное лицо с ясными кошачьими глазами становилось более и более отчетливым. Тоня повернулась к стене, спрятавшись под одеяло с головой: -

Говорят же люди: выспимся на том свете, а ты все не спишь, приведение несчастное-

Антонида вскочила с постели. Будильник не прозвенел: Рома, блин! По ночам спать не даешь, хоть раз разбудил бы вовремя! Она быстро натянула рваные черные колготки, застегнула перламутровые пуговицы на сбежавшемся розовом платье, собрала в попуасский хвост нечесанные крашенные в рыжий цвет волосы, накинула темно-оранжевое короткое пальто, мазанула, неглядя, губы жирной пурпурной помадой и уже на ходу, в прихожей, втиснула ноги в красные с серыми тещинами туфли. Тяжелая дверь с невыносимым скрипом открылась, грянуло шикарное танго. По сверкающей на солнце пыльной улице пронесся безжалостный мартовский ветер, сбивая шедших стройными рядами положительных мужчин среднего роста, одетых в одинаково серое. Каждый из них придерживал на ходу шляпу, мечтавшую сорваться и вместе с другими шляпами улететь в дальние края. Антонида торопилась на работу. Она попыталась прорваться через монотонную толпу серых мужчин, но крайний из них подхватил ее за талию и в ритме танго она поплыла по улице передаваемая из рук в руки, к счастью в нужном направлении. Антонида касалась их щек губами, оставляя блестящие алые следы помады.

- Что это за мелодия? – спросила она одного из своих партнеров.

- Тонго Марианна - ответили хором все.

По голой сухой земле ветер гнал бурые полуистлевшие листья, потоки пыли, скомканную бумагу. За стеклянной стеной, полукругом огибавшей зал кафе с зеркальными колоннами, за одним из столов сидела она, - Атнонида рыжая, то есть Тонька-Офелия - уборщица и сторож этого заведения. Кличку Офелия она получила за свою нечесанную шевелюру и общий мечтательно-рстрепанный вид. Из под сложенных домиком ладоний Антонида смотрела на стакан неподвижно стоявший на столе, тень стакана мерно покачивалась: Интересно. А! это просто лампа качается: трамвай прошел

- Что за гадость ты пьёшь? – полупрозрачная фигура опустилась на стул напротив, просвечивая скозь него.

Пальто из искуственной кожи топорщилось ломанными складками. Длинные темные волосы падали на небритое лицо. Воспаленные от бессонницы темно-зеленые глаза насмешливо щурились.

- Не рада мне?

- Отвали ублюдок.

- Ну вот. Теперь ублюдок. А раньше как звала! Ромочка, Ромашка, зорька моя ясная. Остыла ты ко мне, Антонида, разлюбила.

Тоня с диким рёвом швырнула стакан в прозрачного гостя. Стакан пролетел сквозь него и разбился о стеклянную колонну, оставив на ней лучистую трещину. Роман расхохотался:

- А теперь бутылкой, нет, там ещё что-то осталось, лучше стулом. Буйная какая. Может у тебя белая горячка/

Тоня пнула ногой стул на котором он сидел. Стул упал, а Роман продолжал сидеть, как бы на невидимом стуле.

- Ах какая маленькая воинственная женщинка!

- Зачем ты вернулся?!

- Соскучился.

- У, сволочь, я знаю чего ты добиваешься.

- А что тебе терять? Все давно пропито.

Тоня лежала на распаренной тридцатиградусной жарой траве и смотрела в синее небо. Над ней плыла густая глубокая тень. Переливающаяся на солнце масса листьев, как чешуйчатый золотой дракон с шумом раскачивалась на ветру. Земля была упругая и тёплая, как сильное тело, но жёсткие травинки и маленькие насекомые покалывали тонкую, еще не загорелую кожу. Сон, как беспокойный комар, то кружил перед лицом, то удалялся.

- Тонь, пойдём поплаваем!

- Иду мам!

Она резко встала, сделала несколько шагов и остановилась на краю песчанного обрыва. Волна веером расстелилась у подножья. Голова закружилась. Остров на котором она стояла плавно покачивался.

- Мам, как ты думаешь, это любовь?- Тоня! Знаешь, как по-украински спящая красавица?

- Как?

- Дрыхнущая красуня.

Тоня открыла глаза. С темного потолка падал видимый, но не ощутимый снег, в котором вырисовывался высокий силуэт в длинном пальто с поднятым воротником.

- Роман, в следующий раз появись пожалуйста на фоне джунглей, а то в квартире и так холод собачий.

Снег редел. Правильное бледное лицо с ясными кошачьими глазами становилось более и более отчетливым. Тоня повернулась к стене, спрятавшись под одеяло с головой: -

Говорят же люди: выспимся на том свете, а ты все не спишь, приведение несчастное-

Антонида вскочила с постели. Будильник не прозвенел: Рома, блин! По ночам спать не даешь, хоть раз разбудил бы вовремя! Она быстро натянула рваные черные колготки, застегнула перламутровые пуговицы на сбежавшемся розовом платье, собрала в попуасский хвост нечесанные крашенные в рыжий цвет волосы, накинула темно-оранжевое короткое пальто, мазанула, неглядя, губы жирной пурпурной помадой и уже на ходу, в прихожей, втиснула ноги в красные с серыми тещинами туфли. Тяжелая дверь с невыносимым скрипом открылась, грянуло шикарное танго. По сверкающей на солнце пыльной улице пронесся безжалостный мартовский ветер, сбивая шедших стройными рядами положительных мужчин среднего роста, одетых в одинаково серое. Каждый из них придерживал на ходу шляпу, мечтавшую сорваться и вместе с другими шляпами улететь в дальние края. Антонида торопилась на работу. Она попыталась прорваться через монотонную толпу серых мужчин, но крайний из них подхватил ее за талию и в ритме танго она поплыла по улице передаваемая из рук в руки, к счастью в нужном направлении. Антонида касалась их щек губами, оставляя блестящие алые следы помады.

- Что это за мелодия? – спросила она одного из своих партнеров.

- Тонго Марианна - ответили хором все.

По голой сухой земле ветер гнал бурые полуистлевшие листья, потоки пыли, скомканную бумагу. За стеклянной стеной, полукругом огибавшей зал кафе с зеркальными колоннами, за одним из столов сидела она, - Атнонида рыжая, то есть Тонька-Офелия - уборщица и сторож этого заведения. Кличку Офелия она получила за свою нечесанную шевелюру и общий мечтательно-рстрепанный вид. Из под сложенных домиком ладоний Антонида смотрела на стакан неподвижно стоявший на столе, тень стакана мерно покачивалась: Интересно. А! это просто лампа качается: трамвай прошел

- Что за гадость ты пьёшь? – полупрозрачная фигура опустилась на стул напротив, просвечивая скозь него.

Пальто из искуственной кожи топорщилось ломанными складками. Длинные темные волосы падали на небритое лицо. Воспаленные от бессонницы темно-зеленые глаза насмешливо щурились.

- Не рада мне?

- Отвали ублюдок.

- Ну вот. Теперь ублюдок. А раньше как звала! Ромочка, Ромашка, зорька моя ясная. Остыла ты ко мне, Антонида, разлюбила.

Тоня с диким рёвом швырнула стакан в прозрачного гостя. Стакан пролетел сквозь него и разбился о стеклянную колонну, оставив на ней лучистую трещину. Роман расхохотался:

- А теперь бутылкой, нет, там ещё что-то осталось, лучше стулом. Буйная какая. Может у тебя белая горячка/

Тоня пнула ногой стул на котором он сидел. Стул упал, а Роман продолжал сидеть, как бы на невидимом стуле.

- Ах какая маленькая воинственная женщинка!

- Зачем ты вернулся?!

- Соскучился.

- У, сволочь, я знаю чего ты добиваешься.

- А что тебе терять? Все давно пропито.

Тоня лежала на распаренной тридцатиградусной жарой траве и смотрела в синее небо. Над ней плыла густая глубокая тень. Переливающаяся на солнце масса листьев, как чешуйчатый золотой дракон с шумом раскачивалась на ветру. Земля была упругая и тёплая, как сильное тело, но жёсткие травинки и маленькие насекомые покалывали тонкую, еще не загорелую кожу. Сон, как беспокойный комар, то кружил перед лицом, то удалялся.

- Тонь, пойдём поплаваем!

- Иду мам!

Она резко встала, сделала несколько шагов и остановилась на краю песчанного обрыва. Волна веером расстелилась у подножья. Голова закружилась. Остров на котором она стояла плавно покачивался.

- Мам, как ты думаешь, это любовь? Что-нибудь получится?

- Тонечка, в двенадцать лет рано думать о таких вещах.

- В двенадцать?***

- Эй, Офелия, крыса старая, проснись! Что это ты здесь учинила? Убирай скорее, пока деректрисса не пришла!

- А, Ленчик, это ты? Блин, когда просыпаюсь не помню сколько мне лет.

- Будешь так пить, однажды проснёшься и не вспомнишь кто ты такая.

- Может оно и лучше было бы. А ты, зелёное насаждение, не ори на меня. Ща все уберу.

Тоня шла вдоль дороги. Ветер дул в спину. За ней медленно ехала жёлтая машина.

- Садись лапочка.

- Бабок нет.

- А за любовь?

- С утра пораньше? Выпить есть?

- Есть.

- Что?

- Шампанское.

- Пей сам. Водки хочу.

- Сейчас купим и поедем.

- Ко мне нельзя.

- Ко мне тоже.

- Давай в машине.

Он остановил машину среди поросших сухой полынью бетонных плит.

- Приехали. Здесь никого нет.

Он повернул к ней игривое, как у дрессированного пуделя, лицо в мелких морщинках.

- Что это за место?

- Раньше свалка была, теперь просто пустое место. Я здесь отдыхаю.

- В смысле баб трахаешь?

- Не только, иногда приезжаю сюда один. Сажусь на пустой ящик и стреляю крыс. Их тут полным полно.

- Испугать меня решил?

- Что ты! Пугать такую женщину! Я полюбить тебя хочу. Ты, кажется, выпить хотела? На хлебни и успокойся. Игорек ещё ни одну бабу не обидел.

Она лежала на откинутом переднем сиденье, задрав ноги и смотрела на однотонное плоское серое небо. Игорек делал ей лекар с такой страстью, словно хотел забуриться в нее с головой. Полупрозрачный Роман лежал на заднем седении и весело коментировал процесс. Тоня глубоко вздохнула:- Помнишь, Рома, когда ты сидел в баре с этой выдрой страшной, счастливый такой. Я подошла к тебе и сказала: Поздравляю, у нас с тобой трипер И как улыбка медленно сошла с твоего лица

- Что ты сказала? – отвлекся на минуточку Игорек.

- Ничего.

- Доставка на дом всегда гарантирована, так, что если надумаешь… – Игорек нежно погладил ей коленки.

- Позвоню мужским голосом.

- Бутылку не забудь, все равно открыта.

Тоня вошла в полутемную квартиру.

- Ты уже здесь?

- Конечно. Почему свет не включаешь?

- Чтобы тебя не видеть.

- Да ладно, скажи, такой бардак развела в квартире, что смотреть не хочется. Убралась бы ради гостя.

- Пошел ты…

- Не сердись.

- Ещё что скажешь?- Скажу, что скоро похолодает. Выпадет снег.

- Прогноз погоды слушаешь?

- Нет, просто знаю.

- Расскажи как тебя убили. Доставь мне такое удовольствие.

- Разве если доставить тебе удовольствие… Это следовало ожидать. Работа была такая, но никто меня не убивал. Змея укусила.

- Где это было? В Kорее. - Всех змеи перекусали?

- Нет.

- Минута траурного молчания.

- Я ни о чем не жалею.

- У меня была прекрасная жизнь.

- А у меня нет.

- Я сегодня был на острове, который тебе снился. Старые деревья давно вырубили и теперь там рaстут молодые елки, таки симпатичные, как сказочные гномы. Не хочешь съездить посмотреть?

- Туда без лодки не добраться. - Не надо никакой лодки, на озере ещё лед крепкий.

- Напиться на этом чудесном острове и заснуть вечным сном.

- Я жду тебя… пока, но если это затянется – уйду.

- Буду очень рада.

- Врешь. Тоня подошла к окну. Снег падал большими хлопьями.

- Зима опять началась.

- Я же говорил, что будет снег.

Тоня включила свет. Грязная затхлая комнатка предстала во всей своей красе. Романа не было.

- Рома! Ты где?! Вернись! Веpнись пожалуйста! Хорошо мы поедем туда.

Она остановилась на пороге

Интересно, что будет с моей каморкой и со всем этим барахлом?

- Ничего особенного. Сюда придут другие люди, выкинут ненужные вещи и будут жить по своему.

Его лицо стало каким-то пустым и отчужденным, как-будто он всё время к чему-то прислушивался.

- Рома, я тебе не надоела? А вдруг ты меня бросишь там?

- Ничего не бойся.

Очередь людей в тяжёлых зимних пальто медленно продвигалась по тёмной мокрой дорожке, вытоптанной в пушистом снегу, к маленькой двери винного магазина.

- Антонида, бери две бутылки, не жадничай.

- Ром, одной хватит, ты же со мной пить не будешь.

За окном вагона мелькали то ёлки, сосны, берёзы, то трубы заводов и ровные серые блоки жилых кварталов. Черно-белый пейзаж постепенно стал окрашиваться синими сумерками. В переполненном вагоне, как в набитом разнообразной, не очень качественной пищей желудке, раздавались приглушенные звуки, происходило медленное движение, зажёгся свет. Все оживились. Те, кто чуть не проспал свою остановку устремились к выходу. Окна вагона превратились в мутные зеркала. Антонида стояла на одной ноге между двух огромных раскрытых сумок с продуктами, держась рукой за верхний поручень и в отражении окна напоминала себе цаплю с грустно свесившимся хохолком. Хозяйки двух сумок сидели друг против друга и страстно обсуждали где, как и какой жратвы удалось раздобыть.

Облупленная, грязная электричка умчалась, как побитое животное, огрызаясь в тишину. Сумерки всосали её жёлтый световой хвост. Тоня стояла на пустом заснеженном перроне.

- Рома, холодно.

- А ты не стой, открой бутылку, иди и пей на ходу.

Она быстро шла по нетронутой следами мягкой дороге, отхлебывая большими глотками из бутылки и начинала пьянеть. Казалось, она не двигалась, а широкое пушистое полотно само везло её к белому озеру на середине которого был маленький остров с игрушечными ёлками. Она прошла по покрытому снегом льду, обернулась, глядя на свои сбивчивые следы и стала пробираться в глубь острова среди упругих молодых елок, капризно помахивающих ветками.

- Что ты ищешь?

- Где бы сесть. – ответила Антонида и упала в снег.

- Оставайся где лежишь. - Здесь так уютно – она допила оставшееся в бутылке и забросила её подальше.

- Кто-то играет на гармошке танго Марианнаили мне кажется?

- Тут недалеко дом отдыха. Пенсионеры танцуют.

- Обaжаю смотреть на танцующих пенсионеров, особенно быстрые танцы.

Она засмеялась глядя на кружащиеся звезды: Завтра будет солнечный день, а я его не увижу

- Зато увидишь много других интересных вещей.

- Ты мне обещаешь?

Роман равнодушно смотрел на Тоню, лежащую в снегу, над ней стояли три бродячие собаки. Одна из них вскинула морду и протяжно завыла.

Мокрые мохнатые морды тыкались ей в лицо.

- Ой, что это?!

- Эти собаки шли за тобой всю дорогу.

- Я их не заметила.

Снег скрипит, кто-то идет - Антонида встряхнула головой, Это же я иду и уже, кажется, пришлаК двери её подъезда было прикрепленно объявление:Завтра с 10-ти до 22-х часов горячей воды не будет Нужно срочно убрать квартиру и всё перестирать! Как я дошла

- На автопилоте – ответил недовольный Роман.

Антонида вошла в квартиру. Включила во всех комнатах свет и принялась за уборку. Роман появился снова в кружащейся легкой метели.

- Рома! Не сори снегом и так бардак!

Антонида стояла в одних трусах, нагнувшись над ванной полной пены, раскрасневшаяся, весёлая и яростно стирала.

- Рома! Ты меня слышишь?!

- Слышу!

- Помнишь мелодию танго в лесу?

- Да.

- Напой мне её

- А ты станцуй.

- Только с тобой. Оглушительная музыка включилась сама собой. Соседи стучали в стены и грозили вызвать милицию. Антонида и Роман танцевали танго…