Материнская любовь

Меня зовут Ричард. И я хочу рассказать вам свою историю. Верить или нет - решать вам.

Со своей женой Мередит я познакомился и начал встречаться ещё в колледже. Мы учились в одной группе. Поженились в год получения дипломов и с головой окунулись в карьеру: я стал успешным юристом и партнером компании, Мередит под покровительством своего отца открыла консалтинговую фирму. Когда нам обоим стукнуло по 35, мы задумались о потомстве, наконец-то мы сможем дать нашим детям все самое лучшее, не зря все-таки столько работали.

Забеременеть Мередит удалось только в 37 лет. Беременность протекала тяжело, сказывался возраст. С третьего месяца и до самых родов над нами, как проклятие, висела угроза выкидыша. Роды у жены начались за три недели до установленного врачами срока, и протекали очень тяжело. Настолько тяжело, что в какой-то момент акушерка, вышедшая из родильного зала, посоветовала мне и моим теще и тестю "молиться о благоприятном исходе". Но медицина и врачи не всесильны. Мою жену, мою любимую Мередит им спасти не удалось. Уходя, моё солнце подарило мне свой самый яркий лучик - нашего долгожданного сына Лукаса.

Казалось бы, наша семья понесла невосполнимую утрату. Так оно и было, но полностью предаться скорби я не мог: у меня на руках был новорожденный сын. Конечно, родители Мередит настаивали на том, чтоб забрать Лукаса к себе, но я не мог этого допустить, потому как был уверен, что жена этого не одобрила бы.

Быть отцом тяжело, а быть отцом-одиночкой тяжело стократ.

Первые тридцать дней своей жизни Лукас был очень беспокойным. Буквально, он не плакал только когда ел или спал. Я выбивался из сил. Конечно, я взял отпуск по уходу за ребёнком, и на работу мне ходить не приходилось, но я постоянно чувствовал себя разбитым. На 31 ночь жизни Лукаса я проснулся, но не услышал привычного крика. Я взял с прикроватной тумбочки радионяню, удостоверился, что в ней не сел аккумулятор. Нет, прибор в порядке. Но почему сын молчит? Накинув халат, я направился в спальню к ребёнку.

Зайдя в детскую, я увидел картину, которая лишила меня и дара речи, и возможности пошевелиться: у окна в кресле-качалке сидела, держа на руках Лукаса, моя жена, моя Мередит. Малыш был на удивление спокоен, в то время как я не мог произнести ни звука. Когда я, наконец смог шевельнуться, подо мной скрипнула половица, и Мередит обернулась. Она была так же красива, как и при жизни, только очень бледная и с потухшим взглядом. Увидев меня, она чуть улыбнулась, встала с кресла, положила сына в кроватку и растворилась. Буквально! Как сигаретный дым. Я в ужасе подскочил к колыбели, убедился, что с малышом все в порядке. Более того, сын крепко спал! Я твёрдо решил, что во избежание подобной чертовщины Лукаса нужно срочно крестить. Благо, священник из нашего прихода - близкий друг семьи, поэтому церемонию крещения (из-за спешки не особо торжественную) нам удалось провести уже на следующий день.

Но мой религиозный манёвр не помог. Жена каждую ночь продолжала приходить в спальню сына. Безусловно, это доводило меня до истерики и чертовски пугало, но несправедливо было бы не признать то, что сын стало гораздо более спокойным.

Однажды я принёс в детскую ещё одно кресло и стал ждать. Ровно в 00. 28 (неожиданно для себя я осознал, что это время смерти жены и рождения сына) Мередит возникла как из ниоткуда. Она с грустной улыбкой взглянула на меня, подошла к кроватке, достала Лукаса, взяла его на руки и, сев в кресло-качалку, начала его убаюкивать. Зрелище, должен отметить, красивое, если б не такое пугающее. Я смотрел на них, на мою любимую и на своего малыша, как заворожённый. Не знаю, как долго длилось общение матери и ребёнка, потому что каким-то непонятным образом я уснул и проснулся только в 6 утра. Лукас сладко посапывал в колыбели.

Именно та ночь стала переломном во всей этой истории. Я понял, что и после смерти Мередит любит своего сына так же сильно, как любила его ещё в своём чреве.

Я больше не пытался каким либо образом препятствовать происходящему. Вы можете счесть меня сумасшедшим, но я был уверен на сто процентов, что призрак Мередит не навредит моему сыну.

Мередит перестала приходить, когда Лукасу исполнилось полгода. Несмотря на весь абсурд ситуации, я был счастлив, что она с нами, пусть и таким мистическим образом.

Сейчас Лукасу один год. Он очень спокойный и сообразительный малыш, который больше всего на свете любит рассматривать фотоальбом своей мамы.

Мы любим тебя, Мередит.

Твои Ричард и Лукас.