Мёртвая пыль

В стары времена тут неподалёку рудник был. Работали там сотни две мужиков и чуть ни полтыщи мальчишек. Мужики, значит, породу рубили, а мальчишки в корзинах наверх вытаскивали. А мальчишки потому, что ходы в шахтах узкие были - двум мужикам не разминуться. Так и работали: на каждого мужика-забойщика два-три мальца подносчика…

И вот завёлся среди подносчиков мальчишка не из местных - белобрысый, светлоглазый. Сперва работал, как все, да вдруг приснился ему сон. Явился, значит, ему во сне мелкий горный бес и говорит: «Гора, в которой вы шахту рубите, не гора, а старый тролль - они, тролли, когда состарятся, засыпают с совсем как горы с виду становятся. Порода, что вы добываете, того старого тролля окаменевшая кровь. Поначалу добыча троллю за пустое была, даж и на пользу: как вам кровопущание. А теперь - баста. Скажи своим, чтоб бросали работу, шахту засыпали и уходили. Не то - отомщу».

Ну, парнишка поутру своему забойщику про сон рассказал, а тот ему по шее надавал, велел работать и полмалкивать. Парень умолк, а на другой день в соседняя штольня обвалилась, троих убило.

Ночью снова парню сон. Приходит уже здоровый горный бес и говорит: «Я же предупреждал! Кончайте работу, засыпайте шахту, уходите отсюда. Или хуже прежнего отомщу - вдесятеро жизней возьму. Так всем своим и скажи».

Ну, парнишка дождался, когда шахтёры обедать собрались, давай им про свой сон рассказывать. Кто посмеялся, кто холку намылить обещал, чтоб не каркал, а забойщик парнишкин уже не в шутку его избил и пуще преждено работать заставил. А через день-другой прорвалась в одну из штолен вода и тридцать человек утопила.

На следующую ночь снова парнишке сон: является уже сам царь горных бесов - башкой под небеса, идёт - земля дрожит. «Я же, говорит, предупреждал! Последний раз говорю! Бросайте работу, засыпайте шахту и прочь уходите. Иначе ждать не буду - завтра же всех до единого погублю».

Мальчишке, конечно, страшновато, ан, упорный оказался. Утром, когда шахтёры на работу шли, вышел им навстречу, стал кричать не своим голосом. Но никто его не послушал. Схватили и смотрителю шахты отдали. А тот говорит: «Да ты, мол, не дурак - ты хуже. Работу срываешь? Народ смущаешь? Это, брат, не шутка - это бунт! Будь ты мужиком, я б солдат вызвал, чтоб они тебя расстреляли. Но как ты малец, то живи. Но, не взыщи, накажу. Прикую к скале за руки - сутки будешь так стоять. Потом высеку и с рудника прогоню».

Сказано - сделано. Сняли с парня рубаху, набили кандалы, к скале приковали - прямо у входа в шахту, у всех на виду.

Да только недолго он там простоял. В полдень явилась в шахте пыль. Не простая - ядовитая. Откуда взялась - невесть, отродясь такой не бывало. Кто хоть малость её вдохнёт - тому и конец: помучится с четверть часа и помирает. Наполнила та пыль весь рудник, передушила всех до единого - и забойщиков, и мальцов-подносчиков. Вырвалась из рудника, затянула ядовитым облаком всю округу. Уморила и смотрителя рудника, и семейсво его, и всех, кто при шахте жил, даже и дальше - две деревеньки было поблизости - и там всех до последнего человека передушила. А потом исчезла. Будто её и не было.

Покойников похоронили. Шахтёров, однако, не трогали - побоялись в шахту лезть. Засыпали рудник и общий крест над ним поставили. Чуть ни век уже с тех пор прошёл, а мы в те края не ходим - мёртво всё там, страшно. И это, говорят, по ночам… того… привидения шалят… Духи, стало быть, шахтёрские… Гору-тролля берегут, чтоб никому не вздумалось наново рудным делом заняться.

Ну, а парнишки чужого, вещего, не сыскали. Нашли на скале кандалы, да только никого в них не было. А куда паренёк подевался - не знаю, не спрашивай… Видать, спасли его бесы - унесли куда-нибудь…