Мёртвые скалы

Сквозь сон я слышал, как кто-то подошел к моей кровати, постоял немного, а затем заорал в ухо:

— Доброе утро, Серега, говорит новый будильник, поднимайся!

Я никак не отреагировал, и как оказалось, зря. Через секунду моя кровать заходила ходуном. Тот, кто ко мне пришел, изо всех сил тряс кровать. Я приоткрыл глаза и увидел перед собой веселую троицу: Илью, Славу и Кирилла.

— Что вам? – Поинтересовался я.

— Посмотри, какая погода! – Заорал Кирилл. — Так и будешь дрыхнуть целый день? Пойдем на речку, отдохнем!

Я поглядел в окно, погода и вправду прекрасная, летняя погода. Солнце светит, стрижи летают. Только вот глаза не открываются.

— Пацаны, давайте сегодня без меня, а? – Я повернулся на другой бок.

Но уже через секунду с меня стянули одеяло, через две секунды вытащили из-под головы подушку, а через три секунды паразит Славка схватил меня за ноги и начал стаскивать с кровати. Это издевательство я молча снести не смог.

— Что вы меня будите такими гестаповскими методами? Я спать лег в шесть утра, сейчас девять, дайте поспать человеку.

Вместо ответа Илюша и Кирюша схватили меня за руки и окончательно стянули с кровати.

— Кто вас пустил в квартиру? – Поинтересовался я.

— Твои предки, – ответили ребята.

Наскоро пообедав, мы умчались на речку, а после купания слонялись по городу и помирали от скуки. А что еще делать, когда тебе шестнадцать и каникулы уже начались? А позже мне в голову пришла неплохая идея, и мы отправились на другой конец города – в лог.

Глубокий лог проходил по западному краю города и являл собой примечательное место – это было русло древней реки, и она впадала в реку, которую мы посетили утром. Древняя река пересохла около двадцати пяти тысяч лет назад. Но дело не в реке. Древняя река, текущая через долину, год за годом размывала породу и обнажила доисторические пласты, относящиеся к Триасовому периоду. А когда пересохла, то благодаря выветриванию эти пласты вышли на поверхность в виде каменных утесов, торчащих прямо из склонов. Там можно было найти настоящие окаменелости: гребешки, зубы акул и т. д. Вот за ними мы и пришли. За пару часов мы нашли несколько окаменевших раковин размером с наперсток.

Вечерело, и мы оставили этот травянистый, влажный лог и отправились по домам. Дома меня ждал сюрприз.

— Сереж, ты не будешь против, если Андрюшка поживет у тебя? – Старший братик даже не дал мне порог переступить.

Я так и застыл с поднятой ногой. Я успешно превращал жизнь своих родителей в триллер, а этот десятилетний сорванец мог превратить мою жизнь в сущий кошмар. Это было своего рода небесной карой на мою голову за мои выходки. С одной стороны, я обрадовался: племянника очень люблю. Но с другой, быть нянькой мне откровенно не по нутру. Душа жаждала приключений, а тут хомут на шею повесили. Я обреченно махнул рукой, валяй, мол, давай. Ребенка не с кем было оставить: Алеша с Катей работают, дедушка с бабушкой тоже, а свою прабабушку, мою бабушку, Андрюша ни во что не ставил и постоянно ходил там на голове. Как ни странно, я для него самый большой авторитет, может, потому, что всегда уделял ему больше всех времени и позволял ему больше, чем остальные?

— Пожалуйста, присмотри за ним, — снова попросил меня брат. – Мальчик подвижный, не дай Бог чего.

— Присмотрю, – сказал я. — И не волнуйся, ничего не случится, буду беречь его больше, чем себя.

С этого дня моя жизнь стала намного веселее. Так как дома я сидеть не мог, мне приходилось Андрюшку везде с собой таскать, по всему городу. С ним было нескучно, и я благодаря ему получил больше острых ощущений, чем от некоторых походов. Благо через месяц его должны были отправить в санаторий, и эта каторга для меня закончится.

Как-то утром после завтрака папа отозвал меня в сторону и спросил:

— К чему во сне видеть землетрясение?

— Землетрясение?

— Да, я уже в четвертый раз вижу этот сон.

— Что ты видишь, папа?

— Какая-то огромная стена с грохотом рушится. Поднимая столб пыли, пыль заслоняет солнце, и наступает мрак, я слышу крики людей, но не вижу их, а земля, она трясется у меня под ногами и гудит.

— Не знаю, папа, не знаю.

В тот день я отправился в сад и взял с собой племянника. Пока я поливал то, что посажено, Андрюшка носился по лугу, находящемся невдалеке, ловил ящериц и перед уходом «порадовал» меня десятком пойманных рептилий.

— И что ты с ними делать будешь?

— Тебе, Сережа, подарю, ты же их любишь!

В результате одна ящерица поехала ко мне домой в террариум, остальные были отпущены.

«Стена рушится. Крики людей. Столб пыли». Почему эти слова моего папы так засели у меня в голове? Стена, а может, скала? Или все-таки стена?

На всякий случай я осмотрел стены своей квартиры на предмет трещин. Сквозь сон я слышал, как кто-то подошел к моей кровати, постоял немного, а затем заорал в ухо:

— Доброе утро, Серега, говорит новый будильник, поднимайся!

Я никак не отреагировал, и как оказалось, зря. Через секунду моя кровать заходила ходуном. Тот, кто ко мне пришел, изо всех сил тряс кровать. Я приоткрыл глаза и увидел перед собой веселую троицу: Илью, Славу и Кирилла.

— Что вам? – Поинтересовался я.

— Посмотри, какая погода! – Заорал Кирилл. — Так и будешь дрыхнуть целый день? Пойдем на речку, отдохнем!

Я поглядел в окно, погода и вправду прекрасная, летняя погода. Солнце светит, стрижи летают. Только вот глаза не открываются.

— Пацаны, давайте сегодня без меня, а? – Я повернулся на другой бок.

Но уже через секунду с меня стянули одеяло, через две секунды вытащили из-под головы подушку, а через три секунды паразит Славка схватил меня за ноги и начал стаскивать с кровати. Это издевательство я молча снести не смог.

— Что вы меня будите такими гестаповскими методами? Я спать лег в шесть утра, сейчас девять, дайте поспать человеку.

Вместо ответа Илюша и Кирюша схватили меня за руки и окончательно стянули с кровати.

— Кто вас пустил в квартиру? – Поинтересовался я.

— Твои предки, – ответили ребята.

Наскоро пообедав, мы умчались на речку, а после купания слонялись по городу и помирали от скуки. А что еще делать, когда тебе шестнадцать и каникулы уже начались? А позже мне в голову пришла неплохая идея, и мы отправились на другой конец города – в лог.

Глубокий лог проходил по западному краю города и являл собой примечательное место – это было русло древней реки, и она впадала в реку, которую мы посетили утром. Древняя река пересохла около двадцати пяти тысяч лет назад. Но дело не в реке. Древняя река, текущая через долину, год за годом размывала породу и обнажила доисторические пласты, относящиеся к Триасовому периоду. А когда пересохла, то благодаря выветриванию эти пласты вышли на поверхность в виде каменных утесов, торчащих прямо из склонов. Там можно было найти настоящие окаменелости: гребешки, зубы акул и т. д. Вот за ними мы и пришли. За пару часов мы нашли несколько окаменевших раковин размером с наперсток.

Вечерело, и мы оставили этот травянистый, влажный лог и отправились по домам. Дома меня ждал сюрприз.

— Сереж, ты не будешь против, если Андрюшка поживет у тебя? – Старший братик даже не дал мне порог переступить.

Я так и застыл с поднятой ногой. Я успешно превращал жизнь своих родителей в триллер, а этот десятилетний сорванец мог превратить мою жизнь в сущий кошмар. Это было своего рода небесной карой на мою голову за мои выходки. С одной стороны, я обрадовался: племянника очень люблю. Но с другой, быть нянькой мне откровенно не по нутру. Душа жаждала приключений, а тут хомут на шею повесили. Я обреченно махнул рукой, валяй, мол, давай. Ребенка не с кем было оставить: Алеша с Катей работают, дедушка с бабушкой тоже, а свою прабабушку, мою бабушку, Андрюша ни во что не ставил и постоянно ходил там на голове. Как ни странно, я для него самый большой авторитет, может, потому, что всегда уделял ему больше всех времени и позволял ему больше, чем остальные?

— Пожалуйста, присмотри за ним, — снова попросил меня брат. – Мальчик подвижный, не дай Бог чего.

— Присмотрю, – сказал я. — И не волнуйся, ничего не случится, буду беречь его больше, чем себя.

С этого дня моя жизнь стала намного веселее. Так как дома я сидеть не мог, мне приходилось Андрюшку везде с собой таскать, по всему городу. С ним было нескучно, и я благодаря ему получил больше острых ощущений, чем от некоторых походов. Благо через месяц его должны были отправить в санаторий, и эта каторга для меня закончится.

Как-то утром после завтрака папа отозвал меня в сторону и спросил:

— К чему во сне видеть землетрясение?

— Землетрясение?

— Да, я уже в четвертый раз вижу этот сон.

— Что ты видишь, папа?

— Какая-то огромная стена с грохотом рушится. Поднимая столб пыли, пыль заслоняет солнце, и наступает мрак, я слышу крики людей, но не вижу их, а земля, она трясется у меня под ногами и гудит.

— Не знаю, папа, не знаю.

В тот день я отправился в сад и взял с собой племянника. Пока я поливал то, что посажено, Андрюшка носился по лугу, находящемся невдалеке, ловил ящериц и перед уходом «порадовал» меня десятком пойманных рептилий.

— И что ты с ними делать будешь?

— Тебе, Сережа, подарю, ты же их любишь!

В результате одна ящерица поехала ко мне домой в террариум, остальные были отпущены.

«Стена рушится. Крики людей. Столб пыли». Почему эти слова моего папы так засели у меня в голове? Стена, а может, скала? Или все-таки стена?

На всякий случай я осмотрел стены своей квартиры на предмет трещин. Естественно, все было в порядке. Во мне начало расти дурное предчувствие, я закрыл глаза и попытался сконцентрироваться на своих ощущениях. Ничего. Просто сильная тревога, волнение, чувство опасности. Чувство страшной опасности сковывало меня с каждым часом все сильнее, а в голове раскаленной добела иглой колола мысль: «Стена рушится».

Я подошел к спящему племяннику, поправил одеяло. «Крики людей». У меня начала болеть голова, в результате уснул я, только накачавшись валерьянкой, корвалолом и пустырником.

— Можно, я пойду погуляю? – Племянник стоял и смотрел на меня.

Было два часа прекрасного летнего дня, во дворе носились Андрюшкины сверстники.

— Можно, – ответил я – будь осторожен, не выскакивай на дорогу и в семь вечера чтобы дома был.

— Хорошо.

Я остался дома один. Часам к пяти мне захотелось спать, и я уснул, едва коснувшись подушки.

Я шел по кладбищу, я узнал это кладбище, на нем похоронены дедушка Андрей и бабушка Анастасия, только я шел не к ним. Одет я был в белую рубашку с черным галстуком и черные брюки со стрелками (сроду так не одевался). В руках у меня был букет цветов, и я осознавал, что мне не шестнадцать, а около тридцати. Я подошел к одной из могил и стер с нее пыль. С фотографии на меня смотрел десятилетний мальчишка, надпись гласила: «Андрей Алексеевич. 10. 09. 1996 – 28. 07. 2007. Любим, помним, скорбим».

— Почему ты тут лежишь? – Сказал я фотографии – Я обещал твоему отцу, что буду беречь тебя больше, чем себя. Я подвел его, Алеша на меня надеялся, а я подвел его. Я не смог спасти тебя. Прости.

Слезы струились у меня из глаз, я наклонился и положил цветы к памятнику, а затем посмотрел на часы: 15:06. Я проснулся в холодном поту, с больной головой и дико колотящимся сердцем. Первым делом кинулся к окну: Андрюшка играл в футбол с соседскими мальчишками. Я глянул на календарь: 20 июля. Фу, пронесло, а может, занесло?

Я вышел на улицу и, отозвав в сторонку Андрея, предложил:

— Давай съездим в парк, я тебе куплю все, что ты захочешь.

Он согласился, мне жутко не хотелось оставлять его одного.

Наступило 28. 07. 2007. Андрей отпросился у меня гулять. Я отпустил, но велел постоянно находиться у меня перед окнами. Закрыв за мальчиком дверь, я пошел варить суп, твердо решив, что, приготовив обед, я возьму племяша за руку и пойду с ним гулять в парк и дальше полуметра от себя не отпущу. Однако у него есть с кого брать пример, и я недооценил его характер. Снимая суп с огня, я услышал страшный грохот и звон позади себя: сорвался навесной шкаф вместе со всей посудой. Оправившись от увиденного, я отправился в кладовку за молотком, дюбелями, шурупами и отверткой. Надо было прикрутить шкаф на место, только вот молотка я не нашел. Я точно помнил: у папы два молотка, один он унес в сад, а где второй? Или два он унес?

Я набрал номер папиной работы.

— Алло.

— Пап, ты сколько молотков унес в сад?

— Один.

— Точно?

— Да.

Я положил трубку, в кладовке их не было и мне стало интересно, что же еще исчезло. Исчезло зубило. Мне стало еще интересней. Я выглянул в окно: Андрюшки не было видно. Меня чуть дед Кондрат не посетил. Куда делись инструменты? Куда смылся мой племянник?

«Страшный грохот. Крики людей. Стена рушится. Я не смог тебя спасти. Прости. 28 июля, 15:06, а молотка-то нет, нет зубила». Я схватился за разболевшуюся голову, это какая-то дьявольская головоломка. И вдруг вся мозайка сложилась у меня в голове в единую картинку: малолетний оболтус стащил молоток и зубило и отправился на раскопки, вообразив себя палеонтологом. Не стена во сне у отца рушилась, а скала, произойдет обвал, Андрюшка погибнет, и я ему цветочки понесу.

Выключив газ и плюнув на шкаф, я, подхватив штаны и футболку, выскочил на улицу. Я попытался ему дозвониться, но он не отвечал, от сего обстоятельства меня холодный пот прошиб. Младший искатель приключений довел до инфаркта старшего искателя приключений. Только мне несмешно было, я позвонил еще раз пять с тем же результатом. Черт, куда он пошел? В лог? Нет, лог далеко и там нет скал, которые могли бы рухнуть. Значит, на карьер. Я прибежал на остановку и заскочил в проходящий автобус. У меня было предчувствие, что 15:06 — это время катастрофы, а сейчас 13:55.

И началась гонка со временем. Я выскочил на нужной мне остановке и бросился к карьеру. В 14:20 я пытался ему дозвониться, но он не брал трубку. В жизни так никогда не бегал, даже когда на меня напали кладбищенские собаки, к своей жизни я относился ветрено, а к его – нет.

14:30. Он, наконец, взял трубку:

— Почему не берешь? – Проорал я диким голосом.

— Я звук выключил.

— А как увидел мои звонки?

— Решил сфотографировать скалу, достал телефон и увидел вызовы.

— Уйди от скал. Скалы рухнут, ты погибнешь. Ты где, в какой части карьера?

— Я не знаю, Сереж.

— Убирайся, уйди от скал, скалы рухнут! Будет обвал!

— Хорошо, ухожу.

— Ты один?

— Нет, со мной еще пятеро.

— Постарайся увести их, но если не пойдут, уходи сам. Иди к насыпи мимо гаражей, я тебе иду навстречу.

— Кто звонил? — Поинтересовался Матвей.

— Дядя, он сказал, что будет обвал, скалы обвалятся, мы должны уйти.

— Никуда мы не пойдем, — сказали ему дружки.

— Дядя плохого не посоветует.

— Если ты струсил, можешь идти.

— Отлично. Оставайтесь, – Андрей направился к гаражам.

Я выскочил на край карьера, когда-то давно я был здесь с братом. Тогда, когда мне было одиннадцать.

Алеша присел позади меня и, показывая пальцем на склоны сказал:

— Видишь, эти склоны живые, они цельные без трещин и плотные, они еще постоят, а эти, – он показал рукой в другую сторону, – мертвые скалы, они все в трещинах, их подмыла вода, и они могут обвалиться в любой момент. Через пару минут, через пару дней, через пару лет, но это неизбежность.

И вот спустя много лет я снова вспомнил про эти скалы. Мертвые скалы. Когда я проходил мимо гаражей и уже собирался спускаться вниз, ко мне подошел Андрюша.

— Стой здесь, – велел я ему. — Не вернусь через час, иди в сторону города.

По моему лицу он понял, что дело действительно плохо. А я начал спускаться по крутому каменистому склону и без всякой страховки. Пятеро мальчишек, Андрюшины дружки, возились в скале, а невдалеке от них, о Боже, лежали огромные многотонные валуны и куски породы, их не было раньше, значит, часть скалы уже обрушилась в этом году!

— Брысь отсюда! – Зарычал я, вытаскивая из штанов ремень.

Я бы хотел сделать по-другому, но времени уже не было. Самого бестолкового схватил за шиворот и, отвесив подзатыльник, приказал вылезать из карьера по тропе. Разогнав мальчишек, я повернулся к скалам и распростер руки.

— Давай, давай, обваливайся, – я отступал задом, пока не споткнулся о камень и не приложился затылком об другой камень да так, что искры из глаз посыпались.

Поднявшись, я побежал и, добежав до тропы, услышал позади себя страшный грохот. Земля задрожала под ногами, словно поблизости шел товарный поезд, в воздух взметнулся столб пыли. Древняя порода, подмытая водой, иссушенная солнцем и подвергнувшаяся ветряной эрозии, рухнула вниз гигантскими глыбами, заваливая дно карьера многотонными валунами. Я поглядел на часы: 15:07.

Детки стояли, раскрыв рты.

— Сейчас бы вас похоронило заживо, – сказал я мальчишкам, – пошли отсюда.

— Андрюш, какого черта ты свалил со двора?

— Прости, — только и сказал мальчик.

Что же на это скажешь, простил, не стал ни сам ругаться, ни Алеше говорить, понадеялся, что он все понял. Как я мог так ошибаться? Самое «веселое» было впереди, ведь у него есть с кого брать пример.