Мёртвый сад

Эта невероятная, но реальная история, произошла со мной в далёкие семидесятые. Мне в то время было лет тринадцать. С тех пор прошел уже не один десяток лет, но мне почему-то кажется, что мертвый сад до сих пор жив. Только вот ехать и проверять так это или нет, мне почему-то не хочется.

Я давно просился, чтобы родители отвезли меня на каникулы в деревню, к дедушке и бабушке. Деревня, это значит свобода от родительского глаза, тем более я покуривать уже стал. Ну а бабушка с дедушкой за мной уже не побегают, возраст у них не тот. Я никогда ещё самостоятельно не гостил у них в деревне, и мне было жутко интересно. С родителями мы, конечно, приезжали погостить денька на три, но это было не то. Туда не ходи, сюда не смотри… Родители на мои просьбы отвезти меня в деревню отнекивались каждый год, и вот наконец они согласились, и отправили меня на две недели на воспитание к дедушке и бабушке.

Радости моей не было предела. Там и лес, и речка совсем рядом. Вот оторвусь.

Поначалу бабка пыталась меня на место поставить, пригрозив рассказать о моем поведении родителям, да где там, разве меня остановишь. До родителей теперь далеко, а свобода вот она. Покачала бабка головой, да и плюнула, делай, говорит, что хочешь. На дню я раз пять купаться бегал. В лес тоже ходил костры жечь. Особенно я любил дедушкин сеновал, где можно было незаметно покурить. Я ведь люблю экстремальные ситуации. Так пролетела первая неделя.

Совершенно случайно я набрел на заброшенный вишнёвый сад. Видно было, что сад этот ничей. Давно за ним никто не ухаживал. Заросло всё вокруг. Но ягоды, скажу я вам, там было навалом, крупная, сочная, сладкая, не то, что у деда, полторы штуки и те умирающие. Нарвал я вишни, лег на травку, наслаждаюсь жизнью. Живот, правда, вскоре у меня разболелся, и я домой поплелся.

Ночью просыпаюсь от того, что кто-то по комнате ходит. Пригляделся - тетка какая-то сгорбленная, вся в черном. Понаблюдал я за ней. Думаю, может, к бабушке кто из деревенских зашел. Утром спрашиваю бабулю:

- Бабуля, а что это за тетка у нас ночью ходила?

- Какая ещё тётка? Не было здесь никого.

- Ну как же не было. Я сам видел и наблюдал за ней полчаса.

- Приснилось тебе наверно, - говорит бабушка. - Набесишься за день, вот тебе и снится разное.

На следующий день я снова к саду заброшенному сбегал, хоть и далеко было, вишни нарвал. Классно. И домой бегать не надо, когда проголодаешься. Наелся вишни и лежи себе, в носу ковыряй да в небо гляди.

Ночью меня разбудила всё та же тетка. И ходит, и бродит по комнате нашей. Я потихоньку к бабушке.

- Бабуля, - бужу я её. – Вон, видишь, тетка ходит.

- Какая тётка. Что с тобой внучек.

- Да вот же, горбатая бродит по комнате.

- Нет здесь никого. Ложись спать.

Я лег и через пять минут уснул. А на утро жар. Да такой, что чуть ли сознание не теряю.

Лежу на кровати своей, а бабка с дедом вокруг меня бегают и охают. Да что же ты, да где же ты простудиться-то успел.

Открываю я глаза и снова эту тетку горбатую вижу. Стоит она, смотрит на меня и улыбается своим гнилым ртом. Я показываю на неё.

- Вот же тетка эта, - кричу.

Переглянулись старики. Бабушка села на стул и опустила руки.

- Кажется, я всё поняла, - говорит. – Слушай, внучек, а ты в сад, заброшенный вишневый, не ходил случайно?

- Ходил, - говорю.

- И вишню ел?

- Ел

Тут и дед на стул присел.

- Ах я дура старая. Совсем забыла тебя предупредить, - запричитала бабушка. - Нельзя ту вишню кушать. Это мертвый сад.

- Какой же он мертвый? - удивился я, - там вишни столько, что во всей деревне столько нет.

- На кладбище бывшем его посадили сто лет назад, когда колхозы поднимали. Старая я дура. Ну как же так.

- Пойду я за Глашкой, - говорит дед. - Может она поможет.

- Иди, - говорит бабка, - лекарство здесь точно не поможет.

Двое суток поднимала меня бабушка Глаша. О ней слухи ходили, что колдунья она. И вот, наконец, с ее помощью отпустила меня болезнь.

Вышел я, пошатываясь, на крылечко, рядом бабушка моя присела.

- Бабуля, - говорю. - Если этот сад плохой такой, так что же его не вырубят?

- Да боятся люди. Он ведь по природе давно уже высохнуть должен. Я девчонкой ещё была, а он уже стоял, и слухи о нем нехорошие ходили. Люди, которые вишню с него брали, болеть начинали болезнью непонятной. Говорят, на месте старого кладбища его посадили. В те времена ведь много чего безбожники творили, даже церкви рушили. Такие времена были. Давно уже высохнуть этот сад должен, а вот не высохнет никак. Стоит и стоит. Мы все надеемся, что вот в следующем году высохнет. А он снова весной зацветает.

После того случая, я уже никогда не заикался при родителях, что хочу к бабушке с дедушкой. Эта невероятная, но реальная история, произошла со мной в далёкие семидесятые. Мне в то время было лет тринадцать. С тех пор прошел уже не один десяток лет, но мне почему-то кажется, что мертвый сад до сих пор жив. Только вот ехать и проверять так это или нет, мне почему-то не хочется.

Я давно просился, чтобы родители отвезли меня на каникулы в деревню, к дедушке и бабушке. Деревня, это значит свобода от родительского глаза, тем более я покуривать уже стал. Ну а бабушка с дедушкой за мной уже не побегают, возраст у них не тот. Я никогда ещё самостоятельно не гостил у них в деревне, и мне было жутко интересно. С родителями мы, конечно, приезжали погостить денька на три, но это было не то. Туда не ходи, сюда не смотри… Родители на мои просьбы отвезти меня в деревню отнекивались каждый год, и вот наконец они согласились, и отправили меня на две недели на воспитание к дедушке и бабушке.

Радости моей не было предела. Там и лес, и речка совсем рядом. Вот оторвусь.

Поначалу бабка пыталась меня на место поставить, пригрозив рассказать о моем поведении родителям, да где там, разве меня остановишь. До родителей теперь далеко, а свобода вот она. Покачала бабка головой, да и плюнула, делай, говорит, что хочешь. На дню я раз пять купаться бегал. В лес тоже ходил костры жечь. Особенно я любил дедушкин сеновал, где можно было незаметно покурить. Я ведь люблю экстремальные ситуации. Так пролетела первая неделя.

Совершенно случайно я набрел на заброшенный вишнёвый сад. Видно было, что сад этот ничей. Давно за ним никто не ухаживал. Заросло всё вокруг. Но ягоды, скажу я вам, там было навалом, крупная, сочная, сладкая, не то, что у деда, полторы штуки и те умирающие. Нарвал я вишни, лег на травку, наслаждаюсь жизнью. Живот, правда, вскоре у меня разболелся, и я домой поплелся.

Ночью просыпаюсь от того, что кто-то по комнате ходит. Пригляделся - тетка какая-то сгорбленная, вся в черном. Понаблюдал я за ней. Думаю, может, к бабушке кто из деревенских зашел. Утром спрашиваю бабулю:

- Бабуля, а что это за тетка у нас ночью ходила?

- Какая ещё тётка? Не было здесь никого.

- Ну как же не было. Я сам видел и наблюдал за ней полчаса.

- Приснилось тебе наверно, - говорит бабушка. - Набесишься за день, вот тебе и снится разное.

На следующий день я снова к саду заброшенному сбегал, хоть и далеко было, вишни нарвал. Классно. И домой бегать не надо, когда проголодаешься. Наелся вишни и лежи себе, в носу ковыряй да в небо гляди.

Ночью меня разбудила всё та же тетка. И ходит, и бродит по комнате нашей. Я потихоньку к бабушке.

- Бабуля, - бужу я её. – Вон, видишь, тетка ходит.

- Какая тётка. Что с тобой внучек.

- Да вот же, горбатая бродит по комнате.

- Нет здесь никого. Ложись спать.

Я лег и через пять минут уснул. А на утро жар. Да такой, что чуть ли сознание не теряю.

Лежу на кровати своей, а бабка с дедом вокруг меня бегают и охают. Да что же ты, да где же ты простудиться-то успел.

Открываю я глаза и снова эту тетку горбатую вижу. Стоит она, смотрит на меня и улыбается своим гнилым ртом. Я показываю на неё.

- Вот же тетка эта, - кричу.

Переглянулись старики. Бабушка села на стул и опустила руки.

- Кажется, я всё поняла, - говорит. – Слушай, внучек, а ты в сад, заброшенный вишневый, не ходил случайно?

- Ходил, - говорю.

- И вишню ел?

- Ел

Тут и дед на стул присел.

- Ах я дура старая. Совсем забыла тебя предупредить, - запричитала бабушка. - Нельзя ту вишню кушать. Это мертвый сад.

- Какой же он мертвый? - удивился я, - там вишни столько, что во всей деревне столько нет.

- На кладбище бывшем его посадили сто лет назад, когда колхозы поднимали. Старая я дура. Ну как же так.

- Пойду я за Глашкой, - говорит дед. - Может она поможет.

- Иди, - говорит бабка, - лекарство здесь точно не поможет.

Двое суток поднимала меня бабушка Глаша. О ней слухи ходили, что колдунья она. И вот, наконец, с ее помощью отпустила меня болезнь.

Вышел я, пошатываясь, на крылечко, рядом бабушка моя присела.

- Бабуля, - говорю. - Если этот сад плохой такой, так что же его не вырубят?

- Да боятся люди. Он ведь по природе давно уже высохнуть должен. Я девчонкой ещё была, а он уже стоял, и слухи о нем нехорошие ходили. Люди, которые вишню с него брали, болеть начинали болезнью непонятной. Говорят, на месте старого кладбища его посадили. В те времена ведь много чего безбожники творили, даже церкви рушили. Такие времена были. Давно уже высохнуть этот сад должен, а вот не высохнет никак. Стоит и стоит. Мы все надеемся, что вот в следующем году высохнет. А он снова весной зацветает.

После того случая, я уже никогда не заикался при родителях, что хочу к бабушке с дедушкой. Поначалу я часто вспоминал о мертвом саде, но со временем эта история стала стираться из моей памяти, пока совсем не забылась на десятки лет.