Месть Вервольфа

Музыка. Женщины в бальных платьях, мужчины в сюртуках и камзолах. Ярко освещенный зал. Столы с легкими закусками. Так называемый бал. Потомки дворян, в нашем двадцать первом веке не забывшие свои корни. Показная роскошь, изысканные манеры. Охрана у дверей, наряженная в мундиры лейб – гвардии, но по лицам видно – интеллекта ноль. Абсолютный. Все интересы сводятся к простейшим инстинктам: жрать и размножаться. Отовсюду раздается смех. Царит веселье в старинном особняке за городом, выкупленным этим обществом. Дворяне, мать их. Тупые, безмозглые, кровожадные животные без.

моральных принципов, чести и храбрости. Хуже свиней. И я вынужден быть здесь, среди этого гнилого болота. Я сижу в кресле в дальнем углу зала, пью вино и оглядываю эту шайку. Они заплатят мне за все. Ни они, ни их дети не уйдут отсюда живыми. Двери и окна надежно заперты. Телефонные провода перерезаны. Всего через полчаса этот зал утонет в крови, а их крики будут ласкать мой слух. Я уже чувствую шевеление под кожей и боль в костях. Десны начинают кровоточить, а от яркого света режет глаза. Через полчаса выключится свет. Тьма станет моим союзником, посеет панику среди моих жертв. Но пока не истекли полчаса, я расскажу тебе, почему я здесь…

Глупый, очень глупый охотник. Ему же ясно говорили, что не надо охотиться в этом лесу. Но он не послушал. Теперь мои когти разодрали его податливую плоть, а вся моя шерсть пропитана теплой, вкусной кровью незадачливого браконьера. Да, как вы уже догадались, я верфольф.

Или волколак. Или Ругару. Кому как нравится. И сразу всплывает стереотип о

страшных чудовищах, обращающихся в полнолуние и рыскающих в поисках жертв. Но, нет. Я отношусь к высшим. Я – потомственный вервольф. Хранитель леса. Мой отец, дед и прадед следили за этим священным местом, которое до сих пор является оплотом язычников, волхвов и древнего колдовства. А вот такие «охотники» с незапамятных времен приходят сюда и отстреливают животных, рубят вековые деревья, в каждом из которых живет дух, и не думают о последствиях. Но последствия настигают их в моем лице. Вернее, в морде. Я опускаюсь к телу, вырываю кусок плоти и заглатываю целиком. Не очень-то приятно, на самом деле, но наполовину мое сознание захвачено зверем, и я ничего не могу поделать с его голодом, увы. После обратного превращения у меня будет несварение. И это печалило меня, но зверь был голоден и через несколько минут охотник полностью съеден. Я привык к такой жизни. Обычный молодой парень, живущий в деревеньке недалеко от леса, держущий свое хозяйство. Только вот нелюдимый. Мама умерла при родах, а отца убили уже другие охотники. Все смотрели сериал про двух братьев, охотящихся на нечисть? Ну вот, тут примерно также, но менее прозаично. Но отец успел меня всему научить. И теперь я занял его место, став хранителем. Жизнь шла не спеша, и меня все устраивало, но в один момент появилась Она. Девушка-репортер из города. Из какой-то газеты, живущей невероятными мистическими историями. Вот она и приехала, чтобы сделать репортаж о пропадающих в лесу охотниках и о «огромном волчище», которого видели местные. Я показывал ей лес, заповедные места, и многое-многое, о чем знаю лишь я и некоторые волхвы. Если сказать коротко, то у нас закрутился роман, а вскоре случилась свадьба. Она переехала ко мне, в деревню, но как выяснилось, ненадолго. Однажды ночью, когда она уже спала, я вышел на задний двор, чтобы снова обратится в зверя и молнией пронестись по ночному лесу. Процесс обращения очень страшен. Тело меняется, хрустят кости, раздаются мышцы, мягкая человеческая кожа превращается в жесткую звериную шкуру. И она все это видела. Ей стало интересно, куда это ночью ходит ее благоверный. Я думал, что на этом придет конец. Но нет, она приняла мое проклятие. Или дар? Не знаю. Но попросила об одном, чтобы мы переехали в город, а я больше никогда не взывал к зверю. И я согласился. После переезда я получил образование, стал юристом, кто бы мог подумать, юрист – вервольф, шутка так шутка. А потом у нас родилась дочь. Велислава. Мой маленький волчонок.

Прошло шестнадцать лет. Шестнадцать лучших лет жизни. Моя девочка уже стала девушкой, и, к счастью, взяла все лучшее от матери. И фигуру, и внешность. Но кое-что от меня она получила. Наше семейное проклятие. Как и обещал жене, за эти годы я ни разу не обратился. Даже в полнолуние. Оно влияет даже на высших. Но я открыл тайну дочери и учил ее впускать зверя. И если моя форма была уродливым чудовищем, нечто средним между человеком и волком, то ее – грациозной белой волчицей. И, как и все молодые девушки, она познакомилась с парнем. Сыном одного из мразей того общества дворян двадцать первого века. Я, как и любой отец, жутко переживал. Но если бы я знал, что случится, то разорвал бы и этого поддонка, и всех их.

Все случилось тем вечером. Велеслава отпросилась у матери, чтобы пойти на встречу «дворянства» со своим молодым человеком. Я же, в свою очередь, в очередной раз, пытался «выторговать» свободу своего подзащитного. Музыка. Женщины в бальных платьях, мужчины в сюртуках и камзолах. Ярко освещенный зал. Столы с легкими закусками. Так называемый бал. Потомки дворян, в нашем двадцать первом веке не забывшие свои корни. Показная роскошь, изысканные манеры. Охрана у дверей, наряженная в мундиры лейб – гвардии, но по лицам видно – интеллекта ноль. Абсолютный. Все интересы сводятся к простейшим инстинктам: жрать и размножаться. Отовсюду раздается смех. Царит веселье в старинном особняке за городом, выкупленным этим обществом. Дворяне, мать их. Тупые, безмозглые, кровожадные животные без.

моральных принципов, чести и храбрости. Хуже свиней. И я вынужден быть здесь, среди этого гнилого болота. Я сижу в кресле в дальнем углу зала, пью вино и оглядываю эту шайку. Они заплатят мне за все. Ни они, ни их дети не уйдут отсюда живыми. Двери и окна надежно заперты. Телефонные провода перерезаны. Всего через полчаса этот зал утонет в крови, а их крики будут ласкать мой слух. Я уже чувствую шевеление под кожей и боль в костях. Десны начинают кровоточить, а от яркого света режет глаза. Через полчаса выключится свет. Тьма станет моим союзником, посеет панику среди моих жертв. Но пока не истекли полчаса, я расскажу тебе, почему я здесь…

Глупый, очень глупый охотник. Ему же ясно говорили, что не надо охотиться в этом лесу. Но он не послушал. Теперь мои когти разодрали его податливую плоть, а вся моя шерсть пропитана теплой, вкусной кровью незадачливого браконьера. Да, как вы уже догадались, я верфольф.

Или волколак. Или Ругару. Кому как нравится. И сразу всплывает стереотип о

страшных чудовищах, обращающихся в полнолуние и рыскающих в поисках жертв. Но, нет. Я отношусь к высшим. Я – потомственный вервольф. Хранитель леса. Мой отец, дед и прадед следили за этим священным местом, которое до сих пор является оплотом язычников, волхвов и древнего колдовства. А вот такие «охотники» с незапамятных времен приходят сюда и отстреливают животных, рубят вековые деревья, в каждом из которых живет дух, и не думают о последствиях. Но последствия настигают их в моем лице. Вернее, в морде. Я опускаюсь к телу, вырываю кусок плоти и заглатываю целиком. Не очень-то приятно, на самом деле, но наполовину мое сознание захвачено зверем, и я ничего не могу поделать с его голодом, увы. После обратного превращения у меня будет несварение. И это печалило меня, но зверь был голоден и через несколько минут охотник полностью съеден. Я привык к такой жизни. Обычный молодой парень, живущий в деревеньке недалеко от леса, держущий свое хозяйство. Только вот нелюдимый. Мама умерла при родах, а отца убили уже другие охотники. Все смотрели сериал про двух братьев, охотящихся на нечисть? Ну вот, тут примерно также, но менее прозаично. Но отец успел меня всему научить. И теперь я занял его место, став хранителем. Жизнь шла не спеша, и меня все устраивало, но в один момент появилась Она. Девушка-репортер из города. Из какой-то газеты, живущей невероятными мистическими историями. Вот она и приехала, чтобы сделать репортаж о пропадающих в лесу охотниках и о «огромном волчище», которого видели местные. Я показывал ей лес, заповедные места, и многое-многое, о чем знаю лишь я и некоторые волхвы. Если сказать коротко, то у нас закрутился роман, а вскоре случилась свадьба. Она переехала ко мне, в деревню, но как выяснилось, ненадолго. Однажды ночью, когда она уже спала, я вышел на задний двор, чтобы снова обратится в зверя и молнией пронестись по ночному лесу. Процесс обращения очень страшен. Тело меняется, хрустят кости, раздаются мышцы, мягкая человеческая кожа превращается в жесткую звериную шкуру. И она все это видела. Ей стало интересно, куда это ночью ходит ее благоверный. Я думал, что на этом придет конец. Но нет, она приняла мое проклятие. Или дар? Не знаю. Но попросила об одном, чтобы мы переехали в город, а я больше никогда не взывал к зверю. И я согласился. После переезда я получил образование, стал юристом, кто бы мог подумать, юрист – вервольф, шутка так шутка. А потом у нас родилась дочь. Велислава. Мой маленький волчонок.

Прошло шестнадцать лет. Шестнадцать лучших лет жизни. Моя девочка уже стала девушкой, и, к счастью, взяла все лучшее от матери. И фигуру, и внешность. Но кое-что от меня она получила. Наше семейное проклятие. Как и обещал жене, за эти годы я ни разу не обратился. Даже в полнолуние. Оно влияет даже на высших. Но я открыл тайну дочери и учил ее впускать зверя. И если моя форма была уродливым чудовищем, нечто средним между человеком и волком, то ее – грациозной белой волчицей. И, как и все молодые девушки, она познакомилась с парнем. Сыном одного из мразей того общества дворян двадцать первого века. Я, как и любой отец, жутко переживал. Но если бы я знал, что случится, то разорвал бы и этого поддонка, и всех их.

Все случилось тем вечером. Велеслава отпросилась у матери, чтобы пойти на встречу «дворянства» со своим молодым человеком. Я же, в свою очередь, в очередной раз, пытался «выторговать» свободу своего подзащитного. Когда уже заполночь я вернулся домой, дочери еще не было. А наутро ее нашли убитую и изнасилованную. Мой маленький волчонок. Она еще не могла обращаться, когда меня не было рядом, и не смогла защититься. Стражи порядка сразу сказали мне, что ни связи, ни деньги не помогут. Убийц искать не будут. Но это было и не нужно. Я не хотел посадить их. Я хотел их смерти. У жены не выдержало сердце. Я остался один. Боль, горечь утраты и ярость поглотили мое сознание, и зверь вырвался наружу. Я обратился.

В город вышла смерть. Я помнил запахи, которые были на теле дочери. Я нашел их. Первая семья. Убиты все. И дети, и старики. Но этого мне было мало, и я начал охотиться каждую ночь. Выслеживал, разрывал потомков дворян на куски. Но они стали осторожнее. Выставляли у своих домов охрану, и я понял, что расквитаться надо со всеми и сразу. Устроить бойню, как делают мои сородичи – волки, забравшись в овчарню. Три года, множество денег и все связи были

использованы, чтобы попасть в их круг. Куплена родословная, судя по которой

моими предками были чуть ли не Шереметевы. И час расплаты был все ближе. Каждую ночь я мечтал о часе, когда смогу пролить кровь.

А сегодня этот день настал. День, когда я утоплю тех, кто считает себя хозяевами жизни, в крови. Огромные напольные часы пробили полночь. Люди кружились в танце. Дети бегали около столов, а степенные старики вели беседы, сидя в креслах. На мгновение я засомневался. Но лишь на мгновение. Они не пожалели моего волчонка, теперь им не будет пощады. Никому из них. Я обернулся. Камзол разошелся по швам, упав на пол лохмотьями. В следующую секунду я бросился к самому дорогому. К их детям, на пути разорвав двоих детенышей. Я не оставлю на земле даже их семени. Погас свет и началась настоящая паника. Лейб – гвардейцы у дверей достали оружие и в темноте начали полыхать вспышки от выстрелов. Все закрутилось в кровавом вихре.

Чудовище с черной шерстью, которую уже тронула седина, продолжало жестокую

расправу. Отрывались головы, распарывались животы. Первыми были истреблены

дети. Я хотел, чтобы их родители слышали крики, но ничего не могли сделать. Шерсть уже была залита кровью, пол стал липким, в воздухе стоял запах крови и смерти. Все также трещала разрываемая плоть, все также раздавались

крики. Многие колотились в двери, но безуспешно. Вот она, сущность рабов

Иисуса. Как и крестоносцы, могут убивать невинных. Но ничего не могу сделать с первобытной языческой мощью. Вся расправа заняла считанные минуты. Включился свет. Все стены были в крови, пол устилали мертвые тела, на которых стоял зверь. Это уже не я. Ярость и жажда крови поглотили мое сознание. Я стал диким зверем, совершенным орудием убийства. Мне больше не суждено обратиться человеком. Род благородных вервольфов прервется, а в лесу станет одним хищником больше. Пусть так. Все равно уже ничего не вернуть.