Месть за злой язык

В тот день я работала во втором отделе своего магазина. Я привыкла, что в другом магазине на кухне у нас всегда стоят ложки, кружки, тарелки и прочая одноразовая посуда. Тут я пришла на обед и не обнаружила ничего. Пришлось спускаться к охране и клянчить стаканчик с кофе. Давясь этим разбавленным одноразовым порошком, я сидела за стойкой и допивала последнее. Тут не продумали даже перекрыть сквозняк, который в два счета продул мне всё на свете ещё неделю назад. Когда я сделала последний глоток, мой противный кашель звучно разнесся по углам просторной рабочей кухни.

— А что это ты у нас делаешь? Ты же напросилась поближе к дому? – вышел из своего кабинета охранник и пристроился рядом со мной, наливая себе кипяток.

— Так Фигаро тут, Фигаро там, — вздохнула я, прикрывая рот, — некому работать больше. Приходится разрываться.

Я снова закашлялась и вспомнила, что в сумке ещё сегодня утром ненароком видела одну пачку противовирусного, лежащего где-то в глубинах. Достав спасительный пакетик, я залила его кипятком.

— Купи «Ингавирин», помогает, — обратился ко мне охранник — большой знаток лекарственных средств и любитель онлайн игр.

— Да ну, — хмыкнула я, — попробовала как-то. Да и с таким сквозняком можно сразу себе больничный прописать.

Ароматная и чуть кисловатая жидкость обдавала теплом и малиновым запахом. Я хлебнула и поморщилась, но делать нечего, придется допивать.

— Что верно, то верно, — охранник кивнул, — но ты с этим делом не затягивай, а то и осложнения могут быть. У меня дед от проблем с лёгкими умер.

— Пневмония? – спросила я.

— Ну как, — вздохнул охранник, явно настраиваясь на долгий разговор, — да, воспаление лёгких говорили сначала. Но там тёмная история. Так вот, что-то вспомнил…

Далее рассказ пойдет от лица охранника.

Когда я был ещё маленьким, мой дед стал часто хворать. Побелел, побледнел, синяки под глазами появились. Сгорать начал быстро. Сам он стал переживать, вдруг у него болячка смертельная, а на осмотр идти боялся. Мама моя в местной больнице работала, так еле уговорила его лечь туда. После осмотров маме сообщили диагноз деда. Рак лёгких. Сказали, что вырежут, уберут всё, но может и пойти дальше. Шанс пожить подольше небольшой. Мама же, в свою очередь, посоветовалась с врачами, и они решили не говорить деду о его страшном диагнозе.

— Ну, всё, папа, жить будешь! – растянув улыбку, мама вошла в палату после операции, — воспаление у тебя там было. Ничего страшного. Немножко полежишь, отдохнешь и можно обратно домой!

Дед домой вернулся другим человеком. Расцвёл на глазах – на щеках румянец, сам бодрый, весёлый, ещё и зарядку стал делать по утрам. Мама тогда выдохнула с облегчением. Пусть хоть так, но всяко лучше, чем скорбеть над кроватью с тающим отцом.

С тех пор всё пошло по-старому, с дедом было всё в порядке, никто не болел, всё было хорошо. Но тут нарисовалась родственница какая-то. Я уж не помню, кто она деду была, но злючка такая, что упаси Боже. Вечно раззадоривала всех на ссоры и скандалы и словно питалась этим. Вот и тут явилась к нам домой. Я тогда был у тётки в гостях, но мама говорила, что дым коромыслом стоял. Поссорилась та родственница с дедом так, что мама разнять не смогла, как ни пыталась. Только совсем обозлившись, схватила метлу и выставила родственницу за дверь.

— Давай, Зинка, иди домой. Остынь!

— А что я?! Это папаня твой как дураком родился, так дураком и помрёт! – кричала вслед Зина, — скоро уже сдохнет. Зря вы ему про рак не рассказываете! Тоже мне, воспаление придумали. Одной ногой уже там!

Дед услышал и присел на месте, мама же моя как огрела метлой родственницу, та аж подпрыгнула.

— Вон отсюда! И не смей приходить больше!

И ещё со злобы за ней побежала, метлой избивая. Так по всей дороге до перекрёстка ее гоняла, а потом, когда красная вся домой вернулась, дед с ней даже разговаривать не захотел. Мама пыталась его успокоить, говорила, что Зинка наврала, мол, со злобы она. Но дед и слушать не хотел.

Посмотрел на неё только и сказал:

— Помру так помру, а Зинку с собой заберу! Заслужила!

— Папа! Да ты что такое говоришь-то?! – кричала на него мама, чуть не плача, — да как тебе не стыдно?!

Так с того времени дед снова поменялся, но не в лучшую сторону. Сгорел он быстро. Иссох, двигаться перестал, говорить не мог. Так и умер.

И всё бы ничего, вот только вещи стали происходить странные. С той самой Зиной. Месяца не прошло, а она как с ума сошла. Глаза покраснели, затуманились. Стала Зинка вся лохматая, неухоженная. Сначала никто внимания особо не обращал, говорили, что от злобы своей она уже портится. Но вот как-то ночью всех соседей Зина криками перебудила. Зимой в одной рубашке вылетела на улицу, давай всех прохожих останавливать, верещать, чтобы с собой забрали её. Чуть под грузовик не попала. В тот день я работала во втором отделе своего магазина. Я привыкла, что в другом магазине на кухне у нас всегда стоят ложки, кружки, тарелки и прочая одноразовая посуда. Тут я пришла на обед и не обнаружила ничего. Пришлось спускаться к охране и клянчить стаканчик с кофе. Давясь этим разбавленным одноразовым порошком, я сидела за стойкой и допивала последнее. Тут не продумали даже перекрыть сквозняк, который в два счета продул мне всё на свете ещё неделю назад. Когда я сделала последний глоток, мой противный кашель звучно разнесся по углам просторной рабочей кухни.

— А что это ты у нас делаешь? Ты же напросилась поближе к дому? – вышел из своего кабинета охранник и пристроился рядом со мной, наливая себе кипяток.

— Так Фигаро тут, Фигаро там, — вздохнула я, прикрывая рот, — некому работать больше. Приходится разрываться.

Я снова закашлялась и вспомнила, что в сумке ещё сегодня утром ненароком видела одну пачку противовирусного, лежащего где-то в глубинах. Достав спасительный пакетик, я залила его кипятком.

— Купи «Ингавирин», помогает, — обратился ко мне охранник — большой знаток лекарственных средств и любитель онлайн игр.

— Да ну, — хмыкнула я, — попробовала как-то. Да и с таким сквозняком можно сразу себе больничный прописать.

Ароматная и чуть кисловатая жидкость обдавала теплом и малиновым запахом. Я хлебнула и поморщилась, но делать нечего, придется допивать.

— Что верно, то верно, — охранник кивнул, — но ты с этим делом не затягивай, а то и осложнения могут быть. У меня дед от проблем с лёгкими умер.

— Пневмония? – спросила я.

— Ну как, — вздохнул охранник, явно настраиваясь на долгий разговор, — да, воспаление лёгких говорили сначала. Но там тёмная история. Так вот, что-то вспомнил…

Далее рассказ пойдет от лица охранника.

Когда я был ещё маленьким, мой дед стал часто хворать. Побелел, побледнел, синяки под глазами появились. Сгорать начал быстро. Сам он стал переживать, вдруг у него болячка смертельная, а на осмотр идти боялся. Мама моя в местной больнице работала, так еле уговорила его лечь туда. После осмотров маме сообщили диагноз деда. Рак лёгких. Сказали, что вырежут, уберут всё, но может и пойти дальше. Шанс пожить подольше небольшой. Мама же, в свою очередь, посоветовалась с врачами, и они решили не говорить деду о его страшном диагнозе.

— Ну, всё, папа, жить будешь! – растянув улыбку, мама вошла в палату после операции, — воспаление у тебя там было. Ничего страшного. Немножко полежишь, отдохнешь и можно обратно домой!

Дед домой вернулся другим человеком. Расцвёл на глазах – на щеках румянец, сам бодрый, весёлый, ещё и зарядку стал делать по утрам. Мама тогда выдохнула с облегчением. Пусть хоть так, но всяко лучше, чем скорбеть над кроватью с тающим отцом.

С тех пор всё пошло по-старому, с дедом было всё в порядке, никто не болел, всё было хорошо. Но тут нарисовалась родственница какая-то. Я уж не помню, кто она деду была, но злючка такая, что упаси Боже. Вечно раззадоривала всех на ссоры и скандалы и словно питалась этим. Вот и тут явилась к нам домой. Я тогда был у тётки в гостях, но мама говорила, что дым коромыслом стоял. Поссорилась та родственница с дедом так, что мама разнять не смогла, как ни пыталась. Только совсем обозлившись, схватила метлу и выставила родственницу за дверь.

— Давай, Зинка, иди домой. Остынь!

— А что я?! Это папаня твой как дураком родился, так дураком и помрёт! – кричала вслед Зина, — скоро уже сдохнет. Зря вы ему про рак не рассказываете! Тоже мне, воспаление придумали. Одной ногой уже там!

Дед услышал и присел на месте, мама же моя как огрела метлой родственницу, та аж подпрыгнула.

— Вон отсюда! И не смей приходить больше!

И ещё со злобы за ней побежала, метлой избивая. Так по всей дороге до перекрёстка ее гоняла, а потом, когда красная вся домой вернулась, дед с ней даже разговаривать не захотел. Мама пыталась его успокоить, говорила, что Зинка наврала, мол, со злобы она. Но дед и слушать не хотел.

Посмотрел на неё только и сказал:

— Помру так помру, а Зинку с собой заберу! Заслужила!

— Папа! Да ты что такое говоришь-то?! – кричала на него мама, чуть не плача, — да как тебе не стыдно?!

Так с того времени дед снова поменялся, но не в лучшую сторону. Сгорел он быстро. Иссох, двигаться перестал, говорить не мог. Так и умер.

И всё бы ничего, вот только вещи стали происходить странные. С той самой Зиной. Месяца не прошло, а она как с ума сошла. Глаза покраснели, затуманились. Стала Зинка вся лохматая, неухоженная. Сначала никто внимания особо не обращал, говорили, что от злобы своей она уже портится. Но вот как-то ночью всех соседей Зина криками перебудила. Зимой в одной рубашке вылетела на улицу, давай всех прохожих останавливать, верещать, чтобы с собой забрали её. Чуть под грузовик не попала. Мама говорила, что, когда она приехала, Зину трясло как в лихорадке. Глаза были совершенно безумные.

Она тогда в маму вцепилась и давай ей шипеть:

— Папаня твой и после смерти успокоиться не может! Смотри! Смотри! – и подол рубахи задирает, а там на ногах сплошная синюшность, как пинали и били без остановки, — это он сделал! Он! Он сказал, что я тоже сдохну в муках! А ты скажи, я заслужила, заслужила?!

И маму за руки дёргает со всей силы и слюной прямо исходит. Мама тогда чуть не поседела. Так ей жутко стало. Уволокли Зинку домой, а пока волокли, она вырывалась.

С такой силой дёргалась, еле её удерживали, а она ещё кричать и хрипеть вслед успевала:

— Заслужила?! Заслужила?! А?! А?!

Положить её хотели на лечение, но не успели. Сгорела она в своём же доме. Пожарные вовремя не подъехали, и всё сгорело почти. Списали всё на замыкание, а от самого дома ничего не осталось, как и от Зины. Что нашли, то собрали и похоронили в закрытом гробу.

Мама мне уже потом рассказала всю эту историю, когда я постарше стал. Так я думал, что дед от простуды умер, а тётя Зина от несчастного случая. Теперь только вижу, что всё это неспроста.

— Ну и Зина у вас была. Обидела человека, причём очень сильно. Так, что он её и после смерти замучил. Как язык повернулся у неё, — рассуждала я уже после истории, — знаете, мне её не жаль. Хоть это и звучит жестоко. Может, она и сама несчастна была, раз другим делала назло.

— Ну да, мужа у неё не было. Ушёл он от неё, так как забеременеть она не могла, — ответил охранник.

Я только вздохнула, оставшись под впечатлением от такого откровения. Вот тебе и думай, что говоришь. Вот тебе и загробная месть. Жаль, конечно, что всё так в этой истории закончилось. Верить в неё или нет – решать вам.