Мистический голос из сада

«Вам, без сомнения, когда-нибудь случалось слышать голос, называющий вас по имени, когда простолюдины объясняют так: что душа стосковалась за человеком, и призывает его; после которого следует неминуемо смерть. Признаюсь, мне всегда был страшен этот таинственный зов. Я помню, что в детстве я часто его слушал, иногда вдруг позади меня кто-то явственно произносил мое имя. День обыкновенно в это время был самый ясный и солнечный, ни один лист в саду на дереве не шевелился, тишина была мертвая, даже кузнечик в это время переставал, ни души в саду; но, признаюсь, если бы ночь самая бешеная и бурная, со всем адом стихии, настигла меня одного среди непроходимого леса, я бы не так испугался ее, как этой ужасной тишины, среди безоблачного дня. Я обыкновенно тогда бежал с величайшим страхом и занимавшимся дыханием из саду, и тогда только успокаивался, когда попадался мне навстречу какой-нибудь человек, вид которого изгонял эту страшную сердечную пустыню» («Старосветские помещики», Н. В. Гоголь)

Когда я прочитала вот этот отрывок из «Старосветских помещиков» Гоголя, то была очень удивлена, насколько точно он описал то, что время от времени испытывала я сама в детстве.

Отчетливо помню, как в солнечный летний день сижу в доме за письменным столом и рисую фломастерами, взрослые на улице (это я точно знаю), везде в комнатах тишина. В какой-то момент, я настолько погружаюсь в своё занятие и мысли, что как будто выпадаю из реальности, и тут слышу откуда-то издалека голос, вроде бы бабушкин, протяжно зовущий меня по имени. Я «выныриваю» из состояния отрешенности и на автомате откликаюсь: «Я здесь!». Но в ответ звенящая тишина, и вслед за осознанием, что бабушка меня не звала, накатывает ощущение тоскливого одиночества, та самая «сердечная пустыня», о которой говорил Николай Васильевич, ощущение, что ты одна на всём белом свете. Я вскакиваю и бегу в сад, чтобы быть рядом с кем-то из взрослых, сердце гулко бьется.

До сих пор не понимаю, почему именно острое чувство одиночества возникало. Гоголь был уверен, что почти с каждым такое в детстве происходило.