Мистика вымирающей карельской деревни

Многие дома брошены. Кому повезло, те сумели продать жилье горожанам, любителям отдыха в экологически чистых местах. А места тут красивые, заповедные. Должно быть, именно о таких писал поэт: «Там чудеса, там леший бродит Чудеса, действительно, случаются. Дурной глаз: Вера Ивановна Мансурова переехала в Карелию из Душанбе в середине 1990-х. Поселилась в Медвежьегорском районе, в деревне Кумса (сельсовет выделил ей с мужем половину пустующего дома), стала работать учительницей физкультуры в местной школе. В деревне не то, что в городе: все друг про друга знают. К чужакам относятся настороженно, приглядываются. А если «чужой» живет в достатке, то вряд ли станет «своим». Вот и Вера Ивановна не ко двору пришлась поначалу. Шамиль, ее муж, не смог найти работу по специальности, устроился пастухом. Рукастый мужик, он сам обустроил дом, полочек наделал, шкафчиков. В общем, превратил развалюху в привлекательный домик. Соседки смотрели, качали головами, цокали языками и бурчали: буржуи объявились, не успели приехать, а уже куда там!

Но Вера Ивановна со всеми была приветлива, подружилась с учителями, и дети ее любили. Постепенно и соседки привечать начали. Но одна из них, Анна, женщина в годах, похоже, злобу затаила. Как посмотрит в глаза — Вере Ивановне не по себе делалось. Нехороший глаз, дурной.

И всякий раз после такого взгляда с Верой Ивановной что-нибудь обязательно приключалось. Прежде не верила Вера Ивановна в порчу, но такие совпадения кого хочешь заставят призадуматься. Она и рассказала другой соседке, старушке Лукиничне, о своих подозрениях. Та нисколько не удивилась.

— Она ж ведьма, Анна-то. С молодых лет колдовством занималась, приворотом мужика из семьи увела. Да не дал Господь ей счастья…

Лукинична рассказала, как безвременно ушли дети Анны. Старший сын, шофер, упал с машиной в реку, утонул; дочка пошла к проруби белье полоскать, провалилась, тоже потонула; у младшего сына открылась язва, до больницы не довезли — умер.

— Ей бы покаяться, снять грех с души, — продолжила старушка, — но нет, озлобилась на весь свет.

И еще рассказала Лукинична, как беречься от дурного глаза.

— Носи на левой стороне булавку, но так, чтобы не видно. При встрече в глаза ей не гляди. Можно еще в кармане кукиш держать — верное средство.

Вера Ивановна попробовала — помогло! С той поры дурной глаз соседки перестал на нее действовать.

Как найти дорогу домой

Лукинична не раз потом еще помогала. Пошла Вера Ивановна в лес. Старалась не отходить далеко от тропы, по которой пришла в лес из деревни. Напала на грибное место, обрадовалась, давай грибы собирать. Потом глянула: тропы-то нет! Она туда-сюда — вот тропка, да не понятно, та ли. Пошла по ней — нет, не та! Сейчас должен быть мостик, а его нет.

Вера Ивановна перепугалась не на шутку: а ну как все дальше в лес заходит?! Ночь скоро. Заплакала, стала молитвы вспоминать. Прочла «Отче наш» трижды. Пошла в обратную сторону, видит — мостик знакомый, а скоро и открытое место увидела, и дома неподалеку.

Рассказала Вера Ивановна об этом Лукиничне, а та ее научила: «Коли заблудилась, сними с себя всю одежку, выверни наизнанку и обратно надень — дорога отыщется». И мужу ее, Шамилю, помогла старушка: у него коровы несколько раз уходили, приходилось полдня бегать, собирать их. Лукинична дала ниточку заговоренную: «Выбери березу возле пастбища, да повяжи вокруг ствола — скотина не станет далеко уходить».

Полтергейст

В школе, где преподавала Вера Ивановна, работала пожилая учительница истории Татьяна Сергеевна. Одинокая. Жила она в доме, где занимала половину, а на другой половине, с отдельным входом, обитал местный мужичок, горький пьяница.

И начали в том доме странные вещи твориться: кто-то невидимый стал ночами озоровать. Историчка так рассказала Вере Ивановне:

— Проснулась я среди ночи от грохота на кухне. Подумала, может, кошка приблудная шалит. Поднялась, прошла на кухню, свет включила… Мамочка моя! Полено от печки летит, прямо в стену — бах! Гляжу, а поленья, что у плиты были сложены, по всему полу раскиданы.

— А может, Татьяна Сергеевна, это сосед ваш, алкаш, дровами кидался? — предположила Вера Ивановна.

— Что ты! Там все закрыто было. Никак не мог он туда войти. Ни он, и никто другой. У меня мозги набекрень. Начинаю верить в духов. Прежний хозяин дома, как мне рассказали, умер странно…

Вере Ивановне было известно: Татьяна Сергеевна атеистка старой закалки, в свое время в партии состояла, на выдумщицу-пустомелю не похожа.

Непонятные явления продолжались и дальше. Практически каждую ночь в доме сами собой падали предметы, хлопали дверцы шкафов, скрипели половицы, будто ходил кто-то невидимый. Бедная женщина стала бояться там ночевать, уходила к знакомым, а потом и вовсе уехала в город.

Какое-то время дом пустовал. Многие дома брошены. Кому повезло, те сумели продать жилье горожанам, любителям отдыха в экологически чистых местах. А места тут красивые, заповедные. Должно быть, именно о таких писал поэт: «Там чудеса, там леший бродит Чудеса, действительно, случаются. Дурной глаз: Вера Ивановна Мансурова переехала в Карелию из Душанбе в середине 1990-х. Поселилась в Медвежьегорском районе, в деревне Кумса (сельсовет выделил ей с мужем половину пустующего дома), стала работать учительницей физкультуры в местной школе. В деревне не то, что в городе: все друг про друга знают. К чужакам относятся настороженно, приглядываются. А если «чужой» живет в достатке, то вряд ли станет «своим». Вот и Вера Ивановна не ко двору пришлась поначалу. Шамиль, ее муж, не смог найти работу по специальности, устроился пастухом. Рукастый мужик, он сам обустроил дом, полочек наделал, шкафчиков. В общем, превратил развалюху в привлекательный домик. Соседки смотрели, качали головами, цокали языками и бурчали: буржуи объявились, не успели приехать, а уже куда там!

Но Вера Ивановна со всеми была приветлива, подружилась с учителями, и дети ее любили. Постепенно и соседки привечать начали. Но одна из них, Анна, женщина в годах, похоже, злобу затаила. Как посмотрит в глаза — Вере Ивановне не по себе делалось. Нехороший глаз, дурной.

И всякий раз после такого взгляда с Верой Ивановной что-нибудь обязательно приключалось. Прежде не верила Вера Ивановна в порчу, но такие совпадения кого хочешь заставят призадуматься. Она и рассказала другой соседке, старушке Лукиничне, о своих подозрениях. Та нисколько не удивилась.

— Она ж ведьма, Анна-то. С молодых лет колдовством занималась, приворотом мужика из семьи увела. Да не дал Господь ей счастья…

Лукинична рассказала, как безвременно ушли дети Анны. Старший сын, шофер, упал с машиной в реку, утонул; дочка пошла к проруби белье полоскать, провалилась, тоже потонула; у младшего сына открылась язва, до больницы не довезли — умер.

— Ей бы покаяться, снять грех с души, — продолжила старушка, — но нет, озлобилась на весь свет.

И еще рассказала Лукинична, как беречься от дурного глаза.

— Носи на левой стороне булавку, но так, чтобы не видно. При встрече в глаза ей не гляди. Можно еще в кармане кукиш держать — верное средство.

Вера Ивановна попробовала — помогло! С той поры дурной глаз соседки перестал на нее действовать.

Как найти дорогу домой

Лукинична не раз потом еще помогала. Пошла Вера Ивановна в лес. Старалась не отходить далеко от тропы, по которой пришла в лес из деревни. Напала на грибное место, обрадовалась, давай грибы собирать. Потом глянула: тропы-то нет! Она туда-сюда — вот тропка, да не понятно, та ли. Пошла по ней — нет, не та! Сейчас должен быть мостик, а его нет.

Вера Ивановна перепугалась не на шутку: а ну как все дальше в лес заходит?! Ночь скоро. Заплакала, стала молитвы вспоминать. Прочла «Отче наш» трижды. Пошла в обратную сторону, видит — мостик знакомый, а скоро и открытое место увидела, и дома неподалеку.

Рассказала Вера Ивановна об этом Лукиничне, а та ее научила: «Коли заблудилась, сними с себя всю одежку, выверни наизнанку и обратно надень — дорога отыщется». И мужу ее, Шамилю, помогла старушка: у него коровы несколько раз уходили, приходилось полдня бегать, собирать их. Лукинична дала ниточку заговоренную: «Выбери березу возле пастбища, да повяжи вокруг ствола — скотина не станет далеко уходить».

Полтергейст

В школе, где преподавала Вера Ивановна, работала пожилая учительница истории Татьяна Сергеевна. Одинокая. Жила она в доме, где занимала половину, а на другой половине, с отдельным входом, обитал местный мужичок, горький пьяница.

И начали в том доме странные вещи твориться: кто-то невидимый стал ночами озоровать. Историчка так рассказала Вере Ивановне:

— Проснулась я среди ночи от грохота на кухне. Подумала, может, кошка приблудная шалит. Поднялась, прошла на кухню, свет включила… Мамочка моя! Полено от печки летит, прямо в стену — бах! Гляжу, а поленья, что у плиты были сложены, по всему полу раскиданы.

— А может, Татьяна Сергеевна, это сосед ваш, алкаш, дровами кидался? — предположила Вера Ивановна.

— Что ты! Там все закрыто было. Никак не мог он туда войти. Ни он, и никто другой. У меня мозги набекрень. Начинаю верить в духов. Прежний хозяин дома, как мне рассказали, умер странно…

Вере Ивановне было известно: Татьяна Сергеевна атеистка старой закалки, в свое время в партии состояла, на выдумщицу-пустомелю не похожа.

Непонятные явления продолжались и дальше. Практически каждую ночь в доме сами собой падали предметы, хлопали дверцы шкафов, скрипели половицы, будто ходил кто-то невидимый. Бедная женщина стала бояться там ночевать, уходила к знакомым, а потом и вовсе уехала в город.

Какое-то время дом пустовал. Потом там опять поселили педагога — учительницу русского языка и литературы Елену Сергеевну. Дом ей понравился: крепкий, из окна красивый вид. Сосед, правда, алкаш, да здесь, говорят, других и не найти. Этот хотя бы не дебошир, как прочие.

С полгода в доме новой учительницы все было тихо. Елена Сергеевна была вполне довольна жилищем. Но вот — опять.

Утром учительница пришла в школу сама не своя, бледная, с темными кругами вокруг глаз. Рассказала: ночью проснулась, слышит шорох, вроде ходит кто. А в комнате не совсем темно — луна в окно светит. Пригляделась — никого. И тут почувствовала, как кто-то коснулся ее лица. Вскочила, зажгла свет — пусто. Потушила свет, легла — опять странные звуки, скрип половиц и посуда в шкафу позвякивает. А на кухне как громыхнет — свалилось что-то. Елена Сергеевна перепугалась до смерти, включила лампу и так просидела остаток ночи. Еле утра дождалась.

Странное происшествие обсуждали, строили догадки. Предлагали позвать из города священника, чтобы прочел молитвы да окропил дом святой водой. Но так и не собрались. Елена Сергеевна попросила местное начальство выделить ей другое жилье, а пока что перебралась к соседке — боялась ночевать в проклятом месте.

История дома закончилась трагедией — сгорел дотла. Полыхало так, что вся деревня переполошилась. Пробовали тушить — куда там, а когда приехали пожарные из города, уже одни головешки остались. В огне погиб и тот тихий пьяница, сосед учительницы. Возможно, он и устроил пожар — заснул с непотушенной сигаретой. А может, и не он вовсе… Это так и осталось тайной для всех деревенских.

…Вера Ивановна с мужем прожили в Кумсе тринадцать лет. Шамиль последнее время в городе работал, приезжал на выходные, она все там же, в школе. Потом деревня совсем захирела, школу закрыли. И они окончательно перебрались в город. Сейчас, наверное, мало кто помнит, что Кумсу когда-то называли деревней колдунов.