Мои короткие вещие сны

Мне много вещих снов снится, практически каждый день. Иногда вспомнишь сон, его бы выложить на, но он такой коротенький, что будет неинтересно. Вот я и решила собрать всё, что помню, в один рассказ.

Родилась я в г. Грозном в 1986 г. В Первую Чеченскую войну мне было 8 лет. Выжили чудом или, так сказать, с Божьей помощью. Правда, маму ранило тогда серьёзно. Во Вторую мне уже было 13 лет. Опять Господь нас не оставил.

Помню парня одного. Был он русский, но сосед его привел к себе домой как сына его друга под именем Ваха. Было ему 16 лет. Красивый парень был. Крепкий и скромный. По-чеченски говорить не говорил, но, видимо, понимал. Заметила, что он обращает на меня внимание, но не подает виду. Пару раз мы с ним перекинулись словами. На том общение закончилось. В один из дней он погиб на поле, где попал под обстрел. Друг его убежал, а он вроде как остался: осколки, пули собирал для коллекции (тогда все дети только их и коллекционировали).

Я была в шоке, видела, как его заносили в наш подъезд. Война на тот момент только подходила к разгару. Последнее население покинуло город за несколько дней, а кто-то, естественно, остался. В том числе и мы. Снится мне сон через несколько дней.

Яркий свет. Очень яркий, но глаза не слепит. Бегу я сквозь толпу. Расталкиваю всех и бегу к остановке, на которой автобус стоит и в нём Ваха. А я с ним хочу ехать. Добегаю, а автобус настолько полный, что Ваха висит на одной руке в открытых дверях, и автобус уезжает. Мне до слёз обидно. Любовь у меня к нему во сне, просто не передать, сердце выскакивает! А он снимает с головы белый пес (тюбетейку мусульманскую) и бросает мне в руки. Я её прижала к себе как единственное, что осталось от него на память.

Проснулась чуть не в слезах. Сразу поняла, что автобус этот с умершими людьми был. Пережили когда все бои. И выжили. Вспомнила я о той тюбетейке, которая меня всю войну хранила, и в душе всё защемило.

Когда умер мой отец, я очень хотела увидеть его во сне. Так как чувствовала вину за собой, что не успела забрать его к себе. А он мне не снился и не снился. Странно, думаю, всех покойников вижу чужих, а своего отца нет.

И на сороковой день снится мне морг. Лежит отец на полу, простыней накрытый, а я рядом вожусь стоя. Тут смотрю, как он поднимается в сидячее положение. Мне сначала жутко стало.

И я ему говорю:

— Ты же умер!

— Да, я знаю.

— Так тебя же вскрыли! Как ты теперь со швом таким жить будешь?

Он сидит и смотрит себе на живот, а шов очень неаккуратный.

— Нормально, он мне не мешает.

И я давай его ругать, мол, так и так, не берёг себя, вот и умер! А мог бы поберечься! Ты знаешь, как я похоронила тебя? И давай ему рассказывать всё в подробностях, какого цвета гроб и т. п.

А он мне:

— Да знаю, видел я всё. И то как ты мне песни, танцы устроила на похоронах!

— Я? Папа, ты что? Я бы никогда не стала!

— Да я видел, как танец живота мне девки танцевали!

В общем, я так поговорила, как в настоящем времени. Всё рассказала и на душе, вам не передать, легко и груз весь ушёл. Только про какие танцы он говорил? Думаю, это церковная панихида, в которой, может, хор женский участвовал.

Заболела моя сестра как-то, очень сильно. На грани, так сказать, была. А она у меня некрещёная. Снится мне сон, в котором война начинается, и все люди бегут с вещами по автобусам и уезжают. Я хватаю ребёнка и тоже пытаюсь попасть в автобус.

Тут я у мужа спрашиваю:

— А где Танька? Не можем же мы уехать без неё!

Побежала искать и вижу, как трупы складывают штабелями. И среди них девушку поднесли, издалека на сестру похожа. Я к ней, а её медсестра по щекам бьёт, но так без сознания. И тут я очутилась в тёмной церкви. Темнота полная, только полумрак от моей зажжённой свечи. Сидит старец, а точнее, батюшка, с седой длинной бородой. Людей знаю много там, но мне их не видно. Только в полумраке крест огромный золотой и рясу чёрную до пола. На колени становлюсь и начинаю просить о сестре.

— Батюшка, помогите. У меня сестра умирает! Что мне делать?

— Приведи сестру, и я напою её красным вином.

— И всё? — Спрашиваю ошарашенно.

— И всё!

— Да, батюшка, я приведу её, обещаю.

Проснувшись, понимаю, что сон вещий. И надо сестре покреститься, а т. к. я пообещала привезти, хочу сама её и отвести к батюшке. Но она далека от веры, и её уговорить было невозможно. Масса причин! Хотя и сама не отрицает внутренний голос, призывающий помощи просить только у Бога. Дай Бог, чтобы меня получилось её уговорить.