Мой вечный сон

Вот уже несколько лет мне не снится ничего, кроме кошмаров. Все они разные, все по-своему страшны и мерзки, но один из них пугает меня гораздо сильнее.

Вот уже на протяжении нескольких лет, мне снится один и тот же сон. Все то же: тот же дом, тоже время суток. Менялось в этом сне мало чего. Только комната конечного маршрута и еще кое-что.

Я в виде парня, блуждаю по заброшенному дому (иногда в виде девушки). Судя по огроменным рукам и довольно длинным ногам, моему «профилю» лет 15-16. Судя по голосу, лет 7. У меня нет ничего, кроме как старой игрушки из детства, фонарика и коробочки с надписью: «Не открывай», которую я по непонятной причине хранила до конца сна. Я все время хожу по одному и тому же маршруту. Я вечно попадаю в те же самые ловушки и ловко выпутываюсь из них. Суть сна не меняется, я совершенно один хожу по этому странному дому, я все время выбираю один и тот же путь и все время прихожу в разные комнаты. С чем это может быть связано, я не понимаю.

Последний раз я пришла в комнату, очень похожую на мой класс. Да, мой класс. Вот только парты отсутствовали, шкафы были сломаны, а на доске были огромные следы ногтей. На стенах были развешаны плакаты разных групп, а прямо под ними, усевшись в ряд, находились игрушки. Всё бы ничего, если бы это были обычные, красивые игрушки. Но нет. Над этими существами хорошенько поиздевались. У всех игрушек были вырваны глаза, зашиты рты. У кого-то даже отсутствовали конечности и все эти плюшевые создания были залиты кровью.

Своей ли или кровью своих бывших обладателей, я знать не желала. Мне было не до этого. Я вглядывалась в свою плюшевую собаку, потом я резко оторвал от своей рубашки кусок ткани и завязал игрушке глаза, после чего произнес тихим, детским голоском, который у меня был когда-то в детстве:

— Не смотри, не слушай их, они все врут. Я тебя спасу…

Не слушай? Кого не слушай? Ведь в помещении было тихо, как в морге. Даже ветра с улицы слышно не было… Глушь, пустыня. Не хватало только «перекати поля» для большей схожести.

Дальше, я прижимаю Томи к себе (так звали игрушку), включаю фонарь и швыряю его в конец комнаты.

Удар был довольно сильный, но светильник не разбился, лишь потух на пару минут, но потом снова загорелся и в свете его луча появилась ужасная, скрюченная фигура с очень знакомым лицом.

Вглядываться не пришлось, думать тоже. Я почти сразу поняла, что это лицо моей двоюродной старшей сестры.

Я сильнее прижимаю игрушку к себе, после резко откидываю её в сторону, после чего резко поворачиваюсь к мутанту спиной и достаю из кармана ту саму коробочку с надписью. Недолго думая, я разрываю коробок на части и остатки бросаю на пол.

Следующие минут 5, я слышу крики мамы, папы… слышу стоны деда и вздохи бабушки. Зов сестры и скрежет дверей. Но обернуться я не решаюсь.

А меня зовут, настаивают и умоляют. Они просят о помощи, просят, чтобы я повернулся к ним… и я не выдержал. Я резко разворачиваюсь и осматриваю комнату: вместо плакатов на стене висят тела моих родных. Те, кто не поместились на стену, валяются на полу. Их туши распотрошены и окровавлены, с них потоками льется кровь.

Напротив тел стоят те самые игрушки. В их лапках ножи, так же от их «тел» отходят нити и устремляются вверх, нити ведут к потолку. Я не спеша поднимаю голову и от увиденного прихожу в ужас.

Всем этим «спектаклем» руковожу сам я. Я!

(Каждый раз, когда мне снится этот сон, возраст кукловода сменяется на мой нынешний. Получается, когда мне последний раз снился этот сон, кукловоду было 14 лет. )

Немного опомнившись, я резко разворачиваюсь и бегу прочь из комнаты… Бегу долго, очень долго. Сначала преодолеваю длинные коридоры, спотыкаясь о почти разложившиеся трупы, но добежать до выхода я не успеваю».

Когда я просыпаюсь, то чувствую, как по щекам стекают слезы, а из носа течет кровь. С чем это связано я не знаю. Обращаться к психологам, боюсь. Рассказала своей знакомой, она сказала, что прошлое не хочет меня отпускать. Сказала, что есть не законченное дело. Вот только какое?

Вот только по поводу игрушки у меня предположения есть. Я помню, я эту игрушку отдала знакомому, который болел очень сильно. Его Рома звали. В детстве под машину попал и навсегда инвалидом остался. Парализовало его. Ни говорить, ни ходить – ничего не мог. Так вот, его мама часто приглядывала за мной и я всегда Роме книжки читать пыталась. И как-то раз, получилось так, что я с ним наедине осталась. Я боялась. Он мычать начал и рука его задергалась, что странно очень.

В общем, я обняла его и попыталась успокоить. Его мама говорила, что когда он мычит, значит, сон плохой. В общем, я крепко обняла его и не отпускала до тех пор, пока его мама не вернулась. Он естественно не успокаивался…

Если быть короче, то когда он успокоился, я ему рассказала свою историю, о которой клялась некому не рассказывать, про то, как я мамину косметику на собаку израсходовала. Вот уже несколько лет мне не снится ничего, кроме кошмаров. Все они разные, все по-своему страшны и мерзки, но один из них пугает меня гораздо сильнее.

Вот уже на протяжении нескольких лет, мне снится один и тот же сон. Все то же: тот же дом, тоже время суток. Менялось в этом сне мало чего. Только комната конечного маршрута и еще кое-что.

Я в виде парня, блуждаю по заброшенному дому (иногда в виде девушки). Судя по огроменным рукам и довольно длинным ногам, моему «профилю» лет 15-16. Судя по голосу, лет 7. У меня нет ничего, кроме как старой игрушки из детства, фонарика и коробочки с надписью: «Не открывай», которую я по непонятной причине хранила до конца сна. Я все время хожу по одному и тому же маршруту. Я вечно попадаю в те же самые ловушки и ловко выпутываюсь из них. Суть сна не меняется, я совершенно один хожу по этому странному дому, я все время выбираю один и тот же путь и все время прихожу в разные комнаты. С чем это может быть связано, я не понимаю.

Последний раз я пришла в комнату, очень похожую на мой класс. Да, мой класс. Вот только парты отсутствовали, шкафы были сломаны, а на доске были огромные следы ногтей. На стенах были развешаны плакаты разных групп, а прямо под ними, усевшись в ряд, находились игрушки. Всё бы ничего, если бы это были обычные, красивые игрушки. Но нет. Над этими существами хорошенько поиздевались. У всех игрушек были вырваны глаза, зашиты рты. У кого-то даже отсутствовали конечности и все эти плюшевые создания были залиты кровью.

Своей ли или кровью своих бывших обладателей, я знать не желала. Мне было не до этого. Я вглядывалась в свою плюшевую собаку, потом я резко оторвал от своей рубашки кусок ткани и завязал игрушке глаза, после чего произнес тихим, детским голоском, который у меня был когда-то в детстве:

— Не смотри, не слушай их, они все врут. Я тебя спасу…

Не слушай? Кого не слушай? Ведь в помещении было тихо, как в морге. Даже ветра с улицы слышно не было… Глушь, пустыня. Не хватало только «перекати поля» для большей схожести.

Дальше, я прижимаю Томи к себе (так звали игрушку), включаю фонарь и швыряю его в конец комнаты.

Удар был довольно сильный, но светильник не разбился, лишь потух на пару минут, но потом снова загорелся и в свете его луча появилась ужасная, скрюченная фигура с очень знакомым лицом.

Вглядываться не пришлось, думать тоже. Я почти сразу поняла, что это лицо моей двоюродной старшей сестры.

Я сильнее прижимаю игрушку к себе, после резко откидываю её в сторону, после чего резко поворачиваюсь к мутанту спиной и достаю из кармана ту саму коробочку с надписью. Недолго думая, я разрываю коробок на части и остатки бросаю на пол.

Следующие минут 5, я слышу крики мамы, папы… слышу стоны деда и вздохи бабушки. Зов сестры и скрежет дверей. Но обернуться я не решаюсь.

А меня зовут, настаивают и умоляют. Они просят о помощи, просят, чтобы я повернулся к ним… и я не выдержал. Я резко разворачиваюсь и осматриваю комнату: вместо плакатов на стене висят тела моих родных. Те, кто не поместились на стену, валяются на полу. Их туши распотрошены и окровавлены, с них потоками льется кровь.

Напротив тел стоят те самые игрушки. В их лапках ножи, так же от их «тел» отходят нити и устремляются вверх, нити ведут к потолку. Я не спеша поднимаю голову и от увиденного прихожу в ужас.

Всем этим «спектаклем» руковожу сам я. Я!

(Каждый раз, когда мне снится этот сон, возраст кукловода сменяется на мой нынешний. Получается, когда мне последний раз снился этот сон, кукловоду было 14 лет. )

Немного опомнившись, я резко разворачиваюсь и бегу прочь из комнаты… Бегу долго, очень долго. Сначала преодолеваю длинные коридоры, спотыкаясь о почти разложившиеся трупы, но добежать до выхода я не успеваю».

Когда я просыпаюсь, то чувствую, как по щекам стекают слезы, а из носа течет кровь. С чем это связано я не знаю. Обращаться к психологам, боюсь. Рассказала своей знакомой, она сказала, что прошлое не хочет меня отпускать. Сказала, что есть не законченное дело. Вот только какое?

Вот только по поводу игрушки у меня предположения есть. Я помню, я эту игрушку отдала знакомому, который болел очень сильно. Его Рома звали. В детстве под машину попал и навсегда инвалидом остался. Парализовало его. Ни говорить, ни ходить – ничего не мог. Так вот, его мама часто приглядывала за мной и я всегда Роме книжки читать пыталась. И как-то раз, получилось так, что я с ним наедине осталась. Я боялась. Он мычать начал и рука его задергалась, что странно очень.

В общем, я обняла его и попыталась успокоить. Его мама говорила, что когда он мычит, значит, сон плохой. В общем, я крепко обняла его и не отпускала до тех пор, пока его мама не вернулась. Он естественно не успокаивался…

Если быть короче, то когда он успокоился, я ему рассказала свою историю, о которой клялась некому не рассказывать, про то, как я мамину косметику на собаку израсходовала.

Потом я ему сказала, что я его обязательно спасу, и чтобы он не поддавался снам, не шел на свет и т. д. Я ему говорила, чтобы он верил в чудо, не сдавался, отдала игрушку, сказала, что Тими спасёт его, что он поможет. Но Тими не помог… и я не помогла. Рома умер, умер года два назад. Эту игрушку решили похоронить с ним. Тетя Таня говорила, что Рома пытался произнести моё имя и у него почти получилось. Потом он пытался произнести «мама». Два слова «Накя» и «Мама». Все, что он говорить мог…

Прожил он лет 7 может, после того случая с игрушкой. Когда всё это произошло, мне было 5 лет. Сейчас мне 14.