Моя любимая мамочка

Небо становилось то ярко красным, то абсолютно белым. Оно меняло свою оболочку, как хамелеон, хотя суть его не менялась. Было ощущение, как будто оно просто переодевается с одного цвета в другой, но все же вновь приобретает свой естественный цвет. Тяжелые капли крови стекали по разрубленому дереву. Что-то тихо ныло и скулило, от чего Анджелика поежилась и сильнее прижалась к большому плюшевому мишке в ее руках.

— Я хочу к маме! Где моя мама?! — вопила девушка, хотя отнють уже не была маленькой.

Страх овладел ее сознанием, облепив его липкой красной массой. В глазах все поплыло... Слезы, что хлынули из глаз тоже были липкими. Когда Лика вытерла их тыльной стороной ладони с лица, то чуть не задохнулась от ужаса. По ее руке текли струи темной, почти черной крови, которая мгновенно засохла...

— Лика! Лика! Проснись... — брат в панике тряс дрожащую сестренку, пытаясь привести ее в чувство.

Слезы неугомонно текли из закрытых глаз бедняжки, а рот жадно хватал воздух. Наконец она вздрогнула и вскочила, забившись в угол и оттуда перепуганными, как у побитой собачки, глазами уставилась в брата.

— Спокойно... — Адольф осторожно приблизился к девушке и обнял ее за напряженные плечи. — Это всего лишь сон...

— Нет. — возразила Лика, оттолкнув парня от себя и поднявшись на нетвердых ногах. — Ты ничего не знаешь.

Адольф с сочувствием смотрел на свою младшую сестренку. Он не мог понять, что творится с ней в последнее время. То вскакивает в три часа ночи и начинает носится по особняку, разбивая и раскидывая все, то застывает, как кукла, с фальшивой улыбкой на лице, а в последнее время вообще как будто сошла с ума. Вот вчера пошла на кухню и, порезав себе палец, бегала по дому, измазав кровью половину мебели. Парень сердцем чувствовал, что творится что-то неладное, но толком обьяснить, что именно Анджелика наотрез отказывалась, обосновывая это тем, что слишком его любит, чтобы втягивать в ЭТО. А что за ЭТО...

— Лик, успокойся и иди умойся. Завтрак на столе. — он поднялся з колен и зашагал на кухню, оставив сестру стоять, сжимая кулаки.

Раздался тихий вздох...

POV Анджелики

Всем еством я чувствовала, что оно следит за мной ежеминутно, ежесекундно. От этого ощущения у меня все сжималось внутри, а сердце падало в пятки, но ничего поделать я не могла.

Каждую ночь мне снился один и тот же сон, где я стою на той страшной окровавленой поляне с мерзким мишкой с одним глазом и вышитой красными нитками улыбкой. А оно тоже там, только прячется, иногда вздыхает, а иногда посмеивается. Оно ощупывает меня своими несуществующими руками из холода, от этого хочется сразу умиреть. И еще это небо... Оно как бы тоже живое существо, пульсирует, меняет цвет. Крови становится все больше, она везде: вместо слез, под ногами, даже странный, приросший к моим рукам мишка, истекает красной жидкостью.

Вскоре я сама начинаю исчезать, расплываясь в красной луже. Мишка злорадно улыбается...

На этом сон обычно прерывался...

Весь день я не могла успокоится, иногда слышала тихие вздохи и плач за спиной, но когда поворачивалась, никого не было. Холодные руки раз за разом касались моей кожи, хотя их обладателя нигде не было.

А вот последние два дня вообще превратились в фильм ужасов. Мало того, что сон ставал все реалистичней, что я растворялась все больше и больше, так еще и в тело как будто вселялось что-то. Оно заставляло меня делать глупости, крушить все вокруг, резать руки или выть, как собака. Но при этом я прекрасно все понимала, только вот тело было вне власти и лишь спустя время вновь начинало послушно выполнять мои приказы.

Вздохи и стоны громче и громче раздавались за спиной.

Наверное я схожу с ума. Нет. Я знаю, что это не так. А тут еще и брат мо своими распросами. Интересно, сколько мне еще осталось?..

END POV Анджелики

Адольф пристально рассматривал сестру, что через силу впихивала в себя яичницу. Ее глаза заледенели, а кожа побелела, чуть ли не мел. Сердце парня больно сжималось при виде этого, но что он мог сделать? В больнице говорят, что девушка абсолютно здорова, но... Но почему-то ее жизненные силы уходят бешеными темпами, превращая хрупкое создание в бледный скелет с лицом искаженном в испуганой гримасе. От каждого шороха тело сестренки вздрагивало так, что она могла перекинуть стол.

— Лин, ну скажи ж ты, что случилось?

— Адольф, отстань. — она отодвинула почти полную тарелку и собралась удалится из комнаты. — Я спать хочу...

— Спать? — удивился молодой человек, схватив девчушку за костлявую руку. Она подняла на него уставшие глаза.

— Пусти. Я спать пойду.

— Никуда ты не пойдешь! — чуть не завопил Адольф, прижимая к себе холодное, почти пропавшее тельце.

Легкая дрожь прошлась по ее коже, парень почувствовал это и только сильнее прижал к себе свою малышку.

Она убрала его руки и легко оттолкнула.

— Уйди. Мне пора... спать... — веки Анджелики чуть прикрылись.

Не в силах пошевелится Адольф прикусил губу, по которой сразу потекла струйка крови.

Реакция сестры повергла в ужас. Она начала судорожно вылизывать алые капли, издавая время от времени хохот.

— Что ты делаешь? — парень сжал ее запястья.

— Ничего. — фальшивая улыбка. — Я спать.

Посмеиваясь девчушка пулей полетела в свою комнату, которая находилась на втором этаже. Ее смех лезвием резанул по ушам...

POV и Анджелики

Наконец-то спать... Я хватаюсь за мебель, пытаясь удержатся на ногах. Так ужасно хочу спать. Я не дойду до кровати...

Плюхнувшись на землю и свернувшись калачиком, я с удовольствием погружаюсь в долгожданный сон. Он запирает меня в клетке, все, я уже не выберусь. Поляна больше не пугает меня, мишка в руках кажется мягким и красивым, а кровь так приятно пахнет. Я рассмеявшись, начинаю слизывать ее с стовбура ближайшего дерева.

— Хорошая девочка... — холодный, но такой приятный женский голос.

Я начинаю искать его обладательницу и наконец-то нахожу. Прямо передо мной из ниоткуда возникает силуэт женщины, без лица, но я почему-то прекрасно понимаю, что это моя покойная мама. Я кидаюсь ей на шею.

— Молодец. — ее ледяная рука хватает и сжимает мою шею. — Давно пора. — мама наклоняет голову, положив на мое плече и я вновь чувствую, что растекаюсь лужицей крови.

Но мне не страшно, ведь она рядом, я сильнее прижимаюсь к холодной маме...

END POV Анджелики

Беспокойство в Адольфе достигло точки кипения. Он сорвался с места и молнией кинулся на второй этаж, по дороге, спотыкаясь и падая. Дрожащей рукой распахнул дверь ее комнаты...

— Лика! — парень подбежал к телу сестры, оно было повернуто к нему спиной.

Она не отвечает. Переборов дрожь, Адольф перевернул ее на спину и чуть не упал в обморок от ужаса. На месте глаз и носа девочки только кровавое месиво, а губы растянуты в неестественной улыбке. Она холодная, мертвая.

Брат падает на колени и ни с того ни с сего начинает молится. Тело дрожит, его подкидает.

— Черт! — Адольф кинулся к двери.

Последнее, что он услышал — было слово «мама». Видимо его сказала Анжелика.

Захлопнув дверь, парень выбежал на улицу, размахивая руками и призывая на помощь. Тут же сбежались все соседи, в недоумении рассматривая бешеннго парня.

Когда они все вместе вернулись, мертвое тело девочки было нормальным, глаза как глаза, рот как рот... Ее даже хоронили в открытом гробу. То, что рассказывал парень все объяснили, что от шока ему могло почудится всякое. А врачи написали в графе «причина смерти» — умерла от внезапной остановки сердца.

Через полгода Адольф полностью сошел с ума и покончил жизнь самоубийством. После этого члены их семьи один за другим покидали этот мир...