Mr. Kreacher

Фандом: Гарри Поттер. Кричер любит джаз. Кричер любит Армстронга. Кричер подпевает старческим надтреснутым голоском, безбожно фальшивит, конечно — он и сам это знает, — но кому какое дело, если никто не слышит? Кричеру сегодня шестьсот шестьдесят шесть.

Когда за хозяином закрываются двери, когда уходит он на работу, со стороны кажется, будто старого Кричера подменили.

Пропадает куда-то сутулость, распрямляются тощие плечи, пальцы приобретают удивительную для этаких сучков гибкость. Миг — и сброшено полотенце с гербом благороднейшего и древнейшего рода Блэк, и вот уже наполняется водой всех цветов радуги ванна, и шапка пены в ней такая огромная, что раскрасневшееся от горячей воды сморщенное личико домовика в ней напоминает подвяленную вишенку в облаке взбитых сливок.

Хрусткий щелчок пальцев — и со всех сторон льется музыка. Кричер любит джаз. Кричер любит Армстронга. Кричер подпевает старческим надтреснутым голоском, безбожно фальшивит, конечно — он и сам это знает, — но кому какое дело, если никто не слышит?

Go down, Moses, way down in Egypt land…

И подрагивают длинные уши в такт, и мыльная пена летит с них клочьями, и голосит старый домовик, потряхивая артритными коленками и подергивая ушами в такт ритму.

… tell old Pharaoh…

И вылезает из ванны, и растирает его летающее махровое полотенце досуха, а Кричер громко торжествующе гнусавит финальное:

—… to let my people GO!

Еще один щелчок — и пенное безумие исчезает, и никто, кроме безмолвного зеркала, — не волшебного: их не любит хозяин, — не остаётся свидетелем этих странных водных процедур.

После ванны, натянув уменьшенный магией шелковый халат на распаренное тело, идет Кричер в святая святых — на кухню, где варит кофе и пьет его неторопливо из крошечной фарфоровой чашечки. Кричер думает, что, если бы у него сегодня был именинный торт, на нем было бы ровно шестьсот шестьдесят шесть свечек. Взмах — и все они загораются, кружат под потолком, как в Большом зале Хогвартса. Кричер не любит сладкое — поэтому свечки левитируют. Им, как и эльфу, хорошо безо всякого торта.

Усмехается с портрета госпожа Вальбурга, когда салютует ей Кричер той самой чашечкой с фамильным девизом «Чистота крови навек», но не говорит ничего, лишь поправляет чепец. Кричер задергивает траченные молью портьеры, прикрывая портрет, гасит свечи и отправляет фарфор на полку — все должно быть на своих местах, даже гербовый сервиз. Особенно гербовый сервиз.

Старый Кричер меняет шёлковый халат на привычное полотенце и неспешно шествует в каморку, где хранит самые сокровенные реликвии: медальон с массивной цепью, чепец с шелковыми лентами и небольшую картонную коробку с затертыми от времени буквами «Baruffaldi. Since 1932».

Зажав ее под мышкой поудобнее, он шелкает пальцами и растворяется в воздухе.

— С днем рождения, Кричер, — доносится из-за портьер надтреснутое, немного печальное.

Кричер уже ничего не слышит.

Перед ним с невысокого холма открывается вид на Оттери-Сент Кечпоул.

— Я этта, только что закончил, — говорит лохматый великан, стягивая с ручищ перчатки из драконьей кожи. — Масло сменил, значится. Ну, и перебрал по мелочи.

— Надеюсь, Рубеус Хагрид не заливал сюда обычное моторное масло для маггловских повозок? Надеюсь, он запомнил, как Кричер говорил ему, что сцепление не сухое, — деловито сует свой длинный нос в канистру домовик, подставив под ноги коробку с «Баруффальди».

— Ыксперт, — ворчит себе под нос Хагрид. Рядом улыбается себе под нос Артур Уизли, чей сарай великан использовал в качестве мастерской. — Всё по инструкции делал.

Уизли деликатно удерживается от вопроса, давно ли Кричер стал разбираться в повозках презренных магглов, хотя Кричеру не так уж и сложно ответить. «С тех самых пор, как передумал завещать свою голову дому Блэк и прибивать ее за уши к стене», — сказал бы он, если бы кто-то его спросил. С тех самых пор, как начал иногда — сначала с опаской, позже — с возрастающим интересом — выбираться в мир магглов и перестал путать клининг с кёрлингом.

С тех самых пор, когда в его жизнь вошёл джаз.

Кричер чопорно кивает Артуру Уизли, прощается с великаном за руку — крошечная лапка в огромной ладони похожа на сучок, до того тонкими кажутся старческие узловатые пальцы.

— Баруфальдию свою покажи-то, — подмигивает Хагрид, и Кричер нехотя достает из коробки сделанный на заказ мотоциклетный шлем. Эксклюзив, малый размер, прорези для ушей — Кричеру не жаль было заложить хапугам из Гринготтса орден Мерлина третьей степени, принадлежащий Арктурусу Блэку.

— Баруффальди, — скрипит Кричер, любовно поглаживая идеально гладкую поверхность шлема.

Освобожденный от люльки «Ройал Энфилд», кажется, бил бы копытом, как молодой фестрал, но у него нет копыт — только кроссовая резина. Кричер гладит блестящие металлические детали мотоцикла, осматривает все, прежде чем усесться на обитую черной кожей сидушку. А потом запрыгивает, и мотор радостно ревёт, предвкушая приключения.

— Спасибо, — говорит Кричер растроганно.

— Тут вот я прикрутил одну штуку, — начинает Артур, — зачарованное радио, звук сразу в уши будет попадать. Радио вообще, оказывается, очень популярно у магглов, только настройки нужно крутить, иначе вместо музыки будет проповедь о смертных грехах или пропаганда однополых браков.

История ждёт вашей реакции

Страница 1 из 2Далее ›