Мрачная книга № 1

Борис Стругацкий грустно замечал, что фантастика не смогла отвоевать нишу в Большой литературе, поглядывающей на неё свысока — как на развлекательный жанр. Но существует много фантастических книг, развлечься которыми можно разве что в Мордоре. Они поднимаются до философских высот, докапываются до тёмных глубин и показывают человечеству его неприглядный портрет…

На дворе — унылая осенняя пора, а у вас всё ещё хорошее настроение? Тогда мы берём свой депрессивный список и идём к вам.

Мрачная цитата

Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое.

Депрессивные подробности

В «кафкианском кошмаре» не водятся вампиры, зловещие клоуны и легионы Ктулху из неведомых глубин. Лавкрафту с детства снились страшные сны. Кафке снилась страшная действительность. Его произведения — это приглашение на казнь реальности. Возможность залезть к ней в брюшко и покопаться внутри, обнаружив всю ненормальность обыденной жизни, которая прекрасно сходит с ума без участия сверхъестественных монстров. Таков сборник «Кары», состоящий из трёх рассказов: «Приговор», «Превращение» и «В поселении осуждённых».

Чтение Кафки напоминает знакомство с историей душевной болезни, изложенной прохладным, деловитым, хирургически точным языком, благодаря чему создаётся ощущение отстранённости автора от описываемых событий. Но ощущение это ложное, особенно в отношении «Кар», ведь два рассказа из сборника можно считать, по сути, автобиографическими. В них отразилась жизнь писателя, отравленная фобиями, целым букетом настоящих и мнимых болезней и вечным страхом перед деспотичным отцом.

«Приговор» с убийственной во всех смыслах концовкой, обрекающей героя на смерть по воле родителя, звучит продолжением знаменитых писем Кафки к собственному отцу, которые начинались с красноречивой строки: «Ты недавно спросил меня, почему я говорю, что боюсь Тебя». «Превращение» идёт ещё дальше: насекомое, в которое превратился Грегор Замза, желает умереть, не переставая любить свою семью, которая будет лишь рада избавлению от отвратительного чудища. Так писатель выразил ощущение собственной бесполезности и стыд из-за невозможности финансово поддерживать родных.

Последний рассказ, где подробно описано действие аппарата для казни осуждённых, пугает не ужасами пыток, а ощущением, что речь идёт о самой государственной Системе, которая лишает людей жизни и разума. Невольно рисуются картинки в духе «Стены» Pink Floyd. Эти три патологические истории, написанные словно бы рассудительным сумасшедшим, вызывают острую жалость не только к персонажам. Если видишь сквозь строчки чьи-то печальные, навек испуганные глаза, эффект особенно силён.