На краю чужого сна

Этот странный случай произошёл в самом начале осени, как раз тогда, когда мы с мужем уехали в отпуск. Надо добавить, что я, где бы ни оказывалась, часто просыпаюсь часа в три-четыре утра — лежу, пытаясь заснуть, думаю о своём.

В то утро я только начинала просыпаться, была та дремота, когда всё же надеешься заснуть и специально заставляешь себя вернуться в царство Морфея. В комнате царила полная темнота, через окно дул лёгкий ветерок, было комфортно и недушно.

Внезапно с правой стороны кровати, где спал муж, донёсся еле слышный треск, похожий на радиопомехи, прерывающийся ещё каким-то отличным от этого звука шумом. Довольно неприятный звук, и я хотела, чтобы он скорее закончился.

И вслед за этим сонный, но всё же чётко различимый голос мужа сказал:

— Алло, это вы, Юра? Я скоро приеду.

Потом пошёл какой-то шорох, лёгкое непонятное гудение, и наступила тишина. «Скоро?» — подумала я. «Но нам возвращаться только недели через три. Неужели какой-то аврал? Что же он телефон на ночь не выключил! Из-под одеяла, что ли, разговаривает?»

Окончательно проснувшись, я спросила мужа вполголоса:

— Какой Юра? Что-то случилось?

Но так как никто не отвечал, я повернулась на другой бок и заснула.

Через несколько часов, когда мы встали уже оба, я передала ему разговор с Юрой и поинтересовалась, что же в конце концов случилось и надо ли нам менять свои планы.

Супруг отреагировал с удивлением:

— Никакой Юра мне не звонил, более того, я его и не знаю. А телефон с вечера выключаю и кладу вот сюда, — и показал на большую спортивную сумку на молнии, лежащую на полке, в недрах которой хранился выключенный телефон.

— Так что не знаю, что ты там слышала, может, приснилось. Я во сне не разговариваю, и ничего мне сегодня не снилось, а если снится, то я всегда это помню, — предвосхитил он мой вопрос.

— Ну как же так? Давай проверим твой телефон, я же точно слышала тот разговор!

Однако телефон не зафиксировал ни одного звонка с предыдущего вечера — ни принятого, ни пропущенного. Никакого Юрия, которого мы могли бы знать, нет ни у него, ни у меня.

Такое вот чудное происшествие. Я совершенно уверена при этом, что этот «разговор» мне не приснился. Мы рассказали об этом некоторым знакомым и родственникам, все подивились, пожали плечами, этим дело и кончилось, так как я сама знаю, что сказать тут особо нечего.

Действительно, никакой жути здесь нет, но вспоминать эту историю мне почему-то неприятно, становится не по себе. Я вообще не хотела её писать и делиться с кем-либо. Как ни странно, я чувствую себя маленькой и слабой перед тайнами жизни, когда вспоминаю о «Юре», а вспоминаю теперь каждый раз, когда слышу это имя.