На паровозе — с молитвой

Мой отец родился в 1899 году, и конечно, когда началась Великая Отечественная война, его мобилизовали на фронт. Но прежде он отправил нас: маму, мою сестру, братьев и меня — в деревню, к своим родственникам, полагая, что Гитлер будет бомбить Москву, а деревни ему не нужны. Он отвез нас в село в Курскую область. Так мы оказались в оккупированном немцами районе. Моя младшая сестра умерла от крупозного воспаления легких, от голода.

Не помню, сколько мы прожили в этой деревне, но как-то мама прослышала, что можно возвращаться в Москву. Сначала она съездила туда одна и вернулась с твердым намерением вернуться домой. Благо груза было всего ничего: трое детей да два литра спирта. Еще денег 600 рублей. Приехали мы на станцию Тербуны. Билетов до Москвы, конечно, не дают. Мама стала плакать.

Мимо проходила женщина, расспросила маму о ее бедах. И показала ей дорогу в деревню, где в крайнем доме живет женщина, которая может ей помочь. У нее есть икона, нужно помолиться, и Бог придет на помощь страждущему. Мама пошла туда с моим 11-летним братом. Она сказала, чтобы он делал то же, что и она. Хозяйка дома позволила ей помолиться перед иконой. Кажется, икона эта звалась «Оборонная Божья Мать».

После молитвы мать вернулась на станцию, и — о, чудо! — около нас остановилось три паровоза, и нас согласились подвезти до Ельни. А там разговорились, и оказалось, что паровоз едет в депо на Курской железной дороге. Мать взмолилась, чтобы нас довезли до станции Битца. Машинист согласился. Но потом нагрянула комиссия — проверка. Хотели нас высадить. Но опять на выручку Божья Мать пришла: не выгнали, сжалились над нами — голодными, холодными, сидящими прямо на угле, и машиниста не наказали. Так и добрались мы до своей станции.

Не забыли мы этот случай, и с тех пор верим в Божью милость, в добрых людей, молимся и всех призываем не терять надежды на лучшее.