На все воля Божья

Со мной тоже произошел случай клинической смерти в 1994 году. И не всем расскажешь, стыдно, что кто-то висок начнет крутить, да и не знаю, можно ли вообще такое рассказывать, разрешают ли там, «наверху».

Привезли меня по «скорой» с внутренним кровотечением, я еще тогда по глупости ехать не хотела, меня уговаривали. Но в ожидании осмотра в приемной у меня зазвенело в голове, все потемнело, и кончилась нестерпимая боль. И тут я оказалась в черной трубе или воронке, не знаю, как объяснить, типа торнадо, и будто мощный пылесос меня стал засасывать куда-то вверх под углом где-то 70 градусов, ветра в лицо не было, я ощущала беспомощность и безысходность, а еще был не страх, а просто ужас.

Потом пришло понимание, что это мой конец. И первая мысль была: какое же горе будет для моей мамы, сможет ли она это пережить, и какое несчастье для мужа, ведь он меня очень любит. Летела я с огромной скоростью и вдруг впереди увидела светлую точку, которая постепенно начала увеличиваться и в конце концов оказалась овальной дырой в какой-то мир из света, такого яркого, белого, светлого, но не солнечного. Я резко остановилась примерно метрах в 10 от этого входа и с интересом через страх стала смотреть, что будет дальше.

Светилось само пространство, и я чувствовала оттуда Любовь всеобъемлющую какую-то. Откуда-то пришло понимание, что одной мне туда нельзя, и за мной кто-то близкий или родной должен оттуда прийти. Там, за дырой, медленно ходили люди, пронизываемые светом, в белых балахонах, некоторые подходили к дыре и заглядывали: не их ли я объект встречи? И тут вдруг голос низкий и гулкий: «Еще не время!». И меня с еще большей скоростью понесло засасывать назад. Опять я почувствовала эту нестерпимую боль, услышала истошные крики моей мамы, тихий вой мужа. Но я так рада была их снова видеть. «Я здесь, все хорошо» — говорю.

Тут медперсонал их отмахнул от меня, забросили на каталку и бегом повезли. В операционной уже ждали хирурги, 5 человек. Они кричали на медсестер: «Быстрей, мы ее теряем», — а те бегали, что-то роняли, готовили наркоз. Один из хирургов стоял со скальпелем и с волнением смотрел на меня. «Не бойтесь, режьте» — говорю. У него округлились глаза. «Все равно больнее не будет» — добавляю. Он полоснул, остальные хирурги тоже склонились. «Мое!» — сказал он, и другие хирурги стали уходить. Он еще раз как-то странно на меня посмотрел и начал работать. Вскоре наркоз стал действовать, и я провалилась. В последствие доктор мне говорил, что такое у него впервые за много лет работы, и с таким гемоглобином люди не живут. А я узнала, что на все воля Божья.