Нарастающий гул

Очнулась я от того, что ткнулась носом в глянцевую страницу с фотографией Тадж-Махала. Сонно чертыхнувшись, я подняла голову и еле сдержала крик. Напротив меня за столом, аккуратно сложив руки на грязном пластике, сидел худой мужичонка, и в упор, не мигая, смотрел на меня. Был он щуплый, заросший, небритый, в старом плаще с оторванной пуговицей у ворота. Ну вылитый бомж. Но меня по-настоящему испугал не столько его вид, сколько глаза – глубоко посаженные, бледно-серые, будто помутневшие от катаракты. И неподвижный пристальный взгляд, точно клеем приклеенный к моему лицу.

От одной мысли о том, сколько он тут сидел, неотрывно пялясь на меня, спящую, мне стало дурно.

Я попыталась агрессией прикрыть испуг.

- Вы кто? Что вам надо? Вам что, других столиков мало!

Не знаю, какого ответа я ждала, но точно не такого, который прозвучал. Голос у «бомжа» был глухой и надтреснутый. Создавалось ощущение, что он говорит откуда-то издалека:

- Девонька, ты поезд ждешь?

«Блин! – подумала я. – А что ещё можно делать на вокзале!». Но в ответ сухо бросила:

- Жду.

- Скорый пассажирский 419?

- Э-э, нет вообще-то…

Странный собеседник наклонился ближе и ещё пристальней – хотя куда уж больше – уставился на меня:

- Но ведь он скоро будет здесь.

- А мне-то что!

Нет, ну что за дурдом? Чего этот ненормальный прицепился ко мне? И вообще, почему буфетчица пускает в заведение всяких бомжей!

Я попыталась вскочить с места, но не тут-то было. Мужик вцепился в мою руку и с такой силой прижал ее к столу, что рванись я в полную силу, он запросто вывернул бы мне локоть. По-прежнему, глядя мне прямо в глаза, он заговорил медленно, размеренно и очень убедительно.

- Зря ты, девочка не уехала отсюда. Ты что ж, не знаешь, что сегодня ночью здесь никакие поезда не ходят кроме четыреста девятнадцатого?

Я отрицательно помотала головой.

- Скоро, скоро он приедет. Слышишь, гул нарастает?

Мужичонка на секунду отвел от меня свой дикий взгляд. И я вдруг поняла, что уже давным-давно не слышала ни одного проходящего поезда. Что на протяжении последних пары часов единственными звуками, которые я слышала, были гул лампочки под потолком да шуршание мусора по плитам пола. Даже буфетчицу было ни слышно, ни видно.

- Ш-ш, слушай, - пробормотал «бомж» и снова посмотрел на меня. – Слушай!

И я услышала.

Откуда-то из неимоверной дали приближался гул поезда. Поезда, несущегося на дикой скорости. Ни стука колес на стыках рельс, ни сигналов, которые обычно сопровождают такое бешеное движение – только нарастающий гул.