Насильник на кладбище в деревне

Насильник на кладбище в деревне

Рассказ сестры двоюродной

Это было давно. Все, что я вспоминаю, большей частью из прошлого.

Молодые, напуганные ЧП, городскими легендами да страшными байками, все сплошь и рядом были с нами, не замечали, пока раз в год-три не выкинет город очередные ужасные истории, события.

В маленьких городах, что в деревнях, любое событие, которое корявит как железными когтями ковш экскаватора, превращает мирных жителей в осторожных и чрезмерно опекаемыми своих детей и других, раньше детей чужих не было.

Одна страна, один герб, один Ленин, одно образование, одни моральные установки и относительно самая мирная страна в мире!

Милиция работала честно, были случаи тоже страшные, но это были исключения из правил.

А сейчас порядочные полицейские не срабатываются, уходят и малая часть кончает самоубийством.

Видимо, тогда и маньяки стали осторожней. Раз город в напряге, то они стали прятаться.

Найти, конечно, не могли, как и серийных, как Чикатило, все - примерные отцы, хорошие работники либо подающие надежды мажоры.

Так, летом мы приехали в деревню к бабушке. Мне лет 12-14, тогда красотка была, длинноногая, худенькая, зная все негативные стороны жизни, вела себя очень скромно. И до сих пор.

Одевалась я как все советские ребятишки - скромно, но со вкусом. Сарафанчики, платья. Шорты носить не носилил особенно, для этого нужно было быть очень смелой и раскованной.

В деревнях никто не носил и сейчас страются не носить. Тем более, в мусульманских.

А моя бабушка из татарской деревни. Костюм-двойка "шорты-блузка" я приезла, но носила только во дворе у бабули.

И то, всегда боялась, что кто-то подглянет, увидят, так дома и носила. Переодевалась, когда кто к нам шел.

Так и есть! Мальчишки - мои друзья, уже завидев меня, расселись, как птички, на каменных заборах между нашими территориями и махали приветственно.

Тогда я читала книгу, сидя на самодельном дедушкином деревянном диване, спинка и сидушки были обшиты клеенкой, в которых поместил сено. Выглядело красиво и богато. Умелые руки - лучшее, что может позволить себе многосторонний человек.

И они как раз меня увидели такой-рассякой. С ногами открытыми!

Но платья длинными не были, шили самые обычные. Если я из порядочной семьи и ко мне относились уважительно, п. ч. это уважение родовое.

А вот мои подружки - деревенские и тоже приезжие из города и из БАМа, вели себя шумно, весело, гуляли, катались на великах даже в платьях, я же надевала трико или джинсы.

Конечно, я замечала животный блеск в глазах некоторых колхозников.

- Анфиса, как ты выросла! - Сказал брат Риммочки, который работал осеменатором, ему тогда и восемнадцати не было, деревенские дети рано познают труд, жизнь.

Они до окончания школы проходят сквозь огонь, воду и медные трубы жизни, когда как городские наслаждаются сном, чтением книг да учебой, чтобы поступить в вуз. Родители за них делают все, это нормально. Но деревенские ненавидели городских.

Так, одной из таких девочек, слишком развязной и самоуверенной, которая была настолько броской, что все уже знали, что приехала "клоун-Вика".

Сестры братьев и подруги парней ненавидели ее. Конечно, хуже деревень только деревни. Попало Вике в темной бане...

Как бы повела себя в таком случае Лера, ее подруга, но Вика через год уже забыла, и продолжала искать приключения на свою опу. Уже не боялась никого, потому что уже терять нечего и она сама этого хотела.

Не все хотят. Из-за таких простые девчонки отказывают, а глупые мужчины считают это за "не ломайся". Неужели не понимают?

А ведь сколько среди них будущих отцов!

Да, зная таких, ЧП в деревнях тоже бывали, даже сосед наш красавец "женился" на красавице соседке, которая его не любила.

Она уехала навсегда, замуж вышла, детей нет. Он же остался в деревне и примерный папаша дочек.

И никто не помнит, все забыли.

Но тогда, когда мы узнали об этом, было очень страшно попадаться ему на глаза, мы пакетами прикрывали колени, бежали в обход.

Он смеялся, было страшно.

Кто знает, свои или чужие, повадились ловить одиноких женщин и девушек на кладбище.

В деревне их два. До въезда в деревню - старое, относительно большое кладбище.

Приезжие всегда выходят в свободное время убраться на могилках родственников.

Местные - когда получится.

Однажды я гостила у родственников, бабушка с больной рукой поехала в город.

Они собрались на кладбище. Спросили, пойду ли я с ними. Ведь не в гости идем и не в лес за ягодами.

У бабушки-то оставаться дома было страшно даже днем, согласитесь, не очень приятно сидеть дома и ждать девочке, когда любой мог зайти к бабушке, а днем закрывать ворота не положено, во дворе полюбопытствовать.

А уж у чужих - тем паче.

Уходя, всегда запирают ворота, и мы направились за деревню.

Погода была пасмурная, дождь уже прошел.

Они разговаривали, радовались, что землю копать хорошо, саженцы сажать. Выбрали время и оно пришло.

Но тут издали увидели, как толпа у ворот, по краям народ рассыпался, все кто с вилами, кто с палками, в основном, действовали мужчины, а женщины громко разговаривали, искали глазами кого-то.

Даже мои временные "опекуны" насторожились.

- Что это?

Они спросили одну из землячек, которая спешила примкнуть и узнать, как идут дела.

- Да уж, вы далеко живете, не знаете. Так ведь насильник повадился, недавно женщину напугал, она ходила одна. Сегодня девчонки ходили, увидели кого-то, побросали все и домой побежали, напуганные.

Этого мужика они не знают, но деревня-то большая, не поймешь, откуда он.

Но с этим нужно что-то делать!

Сделали! В деревне что хорошо, так это в нужное время все сплоченно делают одно дело.

На полях ли, в амбарах, в лесу вместе ходят за урожаем, либо вот впервые в жизни собрались наказать нелюдя!

И правда. С тех пор эту деревню обходят стороной нечисти, ее итак боятся, народ там злой, языкастый, но трудолюбивый.

Даже в лесах рецедивисты боятся прятаться, потому что все ходят табором, шумят, в руках всегда ножи (грибы собирать, а, если по ягоды, то бутерброды делать, березовую кору для печи собирать или веточки для бани0).

1980 - 86

2022. 22. 10.