Наследница ведьм. Часть 24

В следующую минуту он подхватил меня на руки и начал кружить. Я звонко смеялась и понимала, я нужна ему. Мой малыш нужен ему. Наш малыш.

От одного упоминания про-то, что мой ребёнок пострадал от рук Силин, мне стало плохо. Смех резко пропал и сейчас слёзы подступали к мои глазам. Заметив это, Жак остановился.

- Что случилось, Кайли?

- А что, если...

- Не говори загадками.

- А что, если малыш пострадал в тот момент, когда Силин протыкала меня ножом? Что, если она ранила и его, но его раны зажили? - с этими словами мой голос оборвался. Я наблюдала за лицом Жака.

В его глазах появилось чувство страха. Зрачки расширились. Сложно сказать о чём он думал, но его лицо чётко выражало душевное состояние. Я заметила это давно.

- Если это так, то... - я чувствовала, что Жак сжимает кулаки. Страх менялся на гнев, - ей не жить! - с этим криком он развернулся и разбил мирно стоящую вазу в углу кухни. Сейчас он злился, злился не на шутку.

Вампиры защищают свою семью, пусть даже ценой собственной жизни. Это закладывается в них с самого начала существования, вплоть до со самой смерти. Попытка разбить семью, которую вампир любит и оберегает, очень опасно. А иногда доводит до серьёзных последствий.

Я прекрасно знаю это. Мне рассказывал Дмитрий, он любит говорить на тему их жизни, традициях, культуре и многом другом. Раньше любил...

- Жак, главное, что сейчас с ним всё хорошо...

- Я... - гнев душил его. Даже больше, он готов был убить любого, кто станет на пути, - я порешу её. Её жизнь скоро кончится! - изнемогая от желания убить Силин, он стоял спиной ко мне, и оперевшись о стол, тяжело дышал. Я подхожу к нему робко и обхватываю руками за спину, прижимаясь нос к его майке. Я чувствую, как внутри него всё кипит, как он тяжело дышит, как хочет отомстить всем, кто когда-либо пытался нас разлучить. Таких людей нет, но сейчас он в каждом видел врага.

Да-да, чувствовать человека, это мой дар, который стал проявляться значительно недавно. Читать эмоции, понимать, видеть на сквозь. Вот, что могла я. Хоть какая-то польза...

- Я не оставлю тебя больше одну, слышишь?

- Да...

- Пожалуйста, послушайся хоть сейчас. Ради... ради малыша, - он особенно нежно произнёс последние два слова.

- Ради вас двоих я готова на всё.

- Это хорошо, что ты слушаешься, - напряжение исчезло, словно его и не было. Ровно дышал, зрачки пришли в нормальное состояние. Это радует. Очень.

- Как думаешь, ребятам сказать?

- Это же не секрет. Скажи конечно.

- Кому сказать? Что сказать? - сейчас в кухню входил заспанный Марк.

- Ну... эм...

- Все соберутся, тогда и скажем. Да, Кайли? - сейчас Жак спас меня от затруднительного положения.

- Нет, ну так не интересно.

- Терпение, Марк.

Телефон Жака завибрировал, и он с извинения удалился. До сих пор не могу свыкнуться с мысль, что сейчас 2012, а не 1965... как же это тяжело...

- И всё же, что ты хотела сказать? - с интересом спросил Марк, который сидел за столом и мирно пил... кофе?

- Ну...

- Стоп, молчи! - молчать? Что-то новое. Он напрягается и смотрит внимательно на меня. С ног до головы он пробегает по мне взглядом, поэтому становится неловко. Затем, его глаза заглядывают в мои.

- Я как вошёл в кухню, не мог понять... почему тут билось четыре сердца... теперь, когда Жак ушёл, их трое. Кайли, ты беременна? - ну и ну. Ему понадобилось минут пять, чтобы понять, что я беременна. Но почему он так испуган? А может он зол?

- Да, Марк, я беременна.

- Вот же... - вскочив из-за стола, он оставил кружку с кофе на столе и ушёл наверх. В свою комнату. Он не рад? Что с ним происходит? Решив продолжить наш разговор, я поднялась и вошла к нему в комнату без стука. Он разозлится, но это не важно. Поговорить - вот это важно.

- Стучаться надо, - буркнул он и всё смотрел в экран компьютера.

- Марк, что случилось?

- Ты у меня спрашиваешь?

- Что плохого я тебе сделала? - он повернулся ко мне. Подошёл к двери и закрыл на защёлку. Что?! - ты что делаешь?!

- Почему он? На его месте мог быть я!

- Я люблю его.

- Но первым познакомился с тобой я! Я был первым!

- Я не товар в магазине, чтоб меня забирал тот, кто увидел первый, - с этим словами я попыталась встать, но он толкнул меня на кровать и навис надо мной.

- Почему ты так манишь меня? На свете столько девушек, но почему я влюблён именно в тебя?!

- Откуда я знаю? - шёпотом проговорила я.

- Давай будем вместе. Сбежим. Я воспитаю ребёнка, как своего. Только позволь.

- Нет. Я люблю Жака. Это не обсуждается, - не знаю, когда я стала такой грубой и решительной, но это подействовало на Марка. Он слез и сел обратно за компьютер. В следующую минуту он подхватил меня на руки и начал кружить. Я звонко смеялась и понимала, я нужна ему. Мой малыш нужен ему. Наш малыш.

От одного упоминания про-то, что мой ребёнок пострадал от рук Силин, мне стало плохо. Смех резко пропал и сейчас слёзы подступали к мои глазам. Заметив это, Жак остановился.

- Что случилось, Кайли?

- А что, если...

- Не говори загадками.

- А что, если малыш пострадал в тот момент, когда Силин протыкала меня ножом? Что, если она ранила и его, но его раны зажили? - с этими словами мой голос оборвался. Я наблюдала за лицом Жака.

В его глазах появилось чувство страха. Зрачки расширились. Сложно сказать о чём он думал, но его лицо чётко выражало душевное состояние. Я заметила это давно.

- Если это так, то... - я чувствовала, что Жак сжимает кулаки. Страх менялся на гнев, - ей не жить! - с этим криком он развернулся и разбил мирно стоящую вазу в углу кухни. Сейчас он злился, злился не на шутку.

Вампиры защищают свою семью, пусть даже ценой собственной жизни. Это закладывается в них с самого начала существования, вплоть до со самой смерти. Попытка разбить семью, которую вампир любит и оберегает, очень опасно. А иногда доводит до серьёзных последствий.

Я прекрасно знаю это. Мне рассказывал Дмитрий, он любит говорить на тему их жизни, традициях, культуре и многом другом. Раньше любил...

- Жак, главное, что сейчас с ним всё хорошо...

- Я... - гнев душил его. Даже больше, он готов был убить любого, кто станет на пути, - я порешу её. Её жизнь скоро кончится! - изнемогая от желания убить Силин, он стоял спиной ко мне, и оперевшись о стол, тяжело дышал. Я подхожу к нему робко и обхватываю руками за спину, прижимаясь нос к его майке. Я чувствую, как внутри него всё кипит, как он тяжело дышит, как хочет отомстить всем, кто когда-либо пытался нас разлучить. Таких людей нет, но сейчас он в каждом видел врага.

Да-да, чувствовать человека, это мой дар, который стал проявляться значительно недавно. Читать эмоции, понимать, видеть на сквозь. Вот, что могла я. Хоть какая-то польза...

- Я не оставлю тебя больше одну, слышишь?

- Да...

- Пожалуйста, послушайся хоть сейчас. Ради... ради малыша, - он особенно нежно произнёс последние два слова.

- Ради вас двоих я готова на всё.

- Это хорошо, что ты слушаешься, - напряжение исчезло, словно его и не было. Ровно дышал, зрачки пришли в нормальное состояние. Это радует. Очень.

- Как думаешь, ребятам сказать?

- Это же не секрет. Скажи конечно.

- Кому сказать? Что сказать? - сейчас в кухню входил заспанный Марк.

- Ну... эм...

- Все соберутся, тогда и скажем. Да, Кайли? - сейчас Жак спас меня от затруднительного положения.

- Нет, ну так не интересно.

- Терпение, Марк.

Телефон Жака завибрировал, и он с извинения удалился. До сих пор не могу свыкнуться с мысль, что сейчас 2012, а не 1965... как же это тяжело...

- И всё же, что ты хотела сказать? - с интересом спросил Марк, который сидел за столом и мирно пил... кофе?

- Ну...

- Стоп, молчи! - молчать? Что-то новое. Он напрягается и смотрит внимательно на меня. С ног до головы он пробегает по мне взглядом, поэтому становится неловко. Затем, его глаза заглядывают в мои.

- Я как вошёл в кухню, не мог понять... почему тут билось четыре сердца... теперь, когда Жак ушёл, их трое. Кайли, ты беременна? - ну и ну. Ему понадобилось минут пять, чтобы понять, что я беременна. Но почему он так испуган? А может он зол?

- Да, Марк, я беременна.

- Вот же... - вскочив из-за стола, он оставил кружку с кофе на столе и ушёл наверх. В свою комнату. Он не рад? Что с ним происходит? Решив продолжить наш разговор, я поднялась и вошла к нему в комнату без стука. Он разозлится, но это не важно. Поговорить - вот это важно.

- Стучаться надо, - буркнул он и всё смотрел в экран компьютера.

- Марк, что случилось?

- Ты у меня спрашиваешь?

- Что плохого я тебе сделала? - он повернулся ко мне. Подошёл к двери и закрыл на защёлку. Что?! - ты что делаешь?!

- Почему он? На его месте мог быть я!

- Я люблю его.

- Но первым познакомился с тобой я! Я был первым!

- Я не товар в магазине, чтоб меня забирал тот, кто увидел первый, - с этим словами я попыталась встать, но он толкнул меня на кровать и навис надо мной.

- Почему ты так манишь меня? На свете столько девушек, но почему я влюблён именно в тебя?!

- Откуда я знаю? - шёпотом проговорила я.

- Давай будем вместе. Сбежим. Я воспитаю ребёнка, как своего. Только позволь.

- Нет. Я люблю Жака. Это не обсуждается, - не знаю, когда я стала такой грубой и решительной, но это подействовало на Марка. Он слез и сел обратно за компьютер.

- Надеюсь, мы можем просто дружить, - с этими словами я открыла защёлку и вышла из комнаты. Я решила прогуляться. Подышать свежим воздухом.

- Гулять собралась? - Кристоф стоял в дверях кухни и смотрел на меня.

- Да.

- Не против, если я составлю тебе компанию?

- Нет.

Мы вышли из дома и отправлялись по дороге. Просто прямо. Для меня главное от дома далеко. Сейчас не хочу нервничать, злиться. Мне нельзя. Рукой я дотрагиваюсь до живота и поглаживаю. Я буду тебя любить, малыш.

- Всё хорошо?

- Что? А-а-а... да.

- Ты выглядишь замученной.

- Мне только 17, а я уже пережила столько.

- Всё наладится. Рано или поздно всё придёт в норму.

- Уже надоело ждать этой нормы...

- Всему своё время, - с этими словами наш разговор закончился, но ещё часа два или три мы ходили по полю, дороге и возле реки. В молчании мы возвращались и домой. Удивительно, но если молчать с Кристофом, то не чувствуешь напряжения. Не чувствуешь неудобства.

Погода сейчас спокойна. Золотистое солнце грело своими лучами, но собиралась уже заходить. Птицы беззаботно пели свои песни и о чём-то переговаривались на своём, никому не известном языке. Деревья и кусты стояли спокойно, смирно. Только иногда их листочки шевелились.

Впереди начала подъезжать машина.