Навстречу закату

Я поднял голову и поглядел на солнце как на врага народа: «Ну сколько, сколько ты меня будешь жарить?». В этом году летом установилась небывалая для Центральной России жара, столбик термометра показывал 44 градуса, а иногда и еще больше. Ночи не приносили прохлады и облегчения, а дождя не было уже полтора месяца. Огромный антициклон, установившийся над Европейской частью России, не пропускал другие воздушные массы и закачивал раскаленный воздух из пустынь Центральной Азии и Ближнего Востока. Последние дни дул ветер, но не прохладный, о каком мечтали люди и природа, а огненный суховей, несущий пыль и жару, обжигающий ноздри. Несущий смерть.

Я извлек из недр сумки пластиковую бутылку и выпил последние глотки воды, выцедив даже капли. Порыв ветра взъерошил волосы на моей голове, обжег глотку и швырнул в лицо пыль.

«Я так сдохну», — подумал я про себя. «Еще неделька такой погоды, и в моем доме будет играть музыка. Но я ее не услышу. И какого черта я поперся в это путешествие?»

Я снял с себя футболку и намотал ее на лицо, прикрыв голову, как мальчишки наматывают, подражая ниндзя. Спина потерпит, а вот голове будет полегче, да и ветром не так будет обжигать дыхательные пути. И я отправился дальше по этому раскаленному миру.

Путь мой пролегал вдоль железнодорожного полотна, от которого жара становилась еще сильнее, с обеих сторон железной дороги росли посадки, обычно зеленые, но теперь листья высохли, некоторые пожелтели и облетели, и прятаться в таких полуголых посадках от жары смысла не было. За посадками располагались сады, ухоженные вперемешку с давно заброшенными. Если идти вдоль железки прямо, то выйдешь к небольшому поселку, там есть колонка, можно пополнить запасы воды, но до поселка еще нужно дойти, ну а за поселком – небольшой лесок. И вот окрестности этого лесочка и я собирался обследовать. После чего планировалось через поля выйти к крупному поселку, сесть на автобус и уехать домой.

Солнце клонилось к закату, а я шел на запад, и его свет бил мне прямо в лицо. Несмотря на вечер, жар не отступал, а до поселка, где я хотел пополнить запасы воды, еще 5 километров. Солнце опускалось все ниже и ниже, склоняясь к краю земли. Я решил сделать несколько кадров, достал фотоаппарат и, взобравшись на железнодорожную насыпь, начал ловить в объектив последние минуты уходящего дня. Здесь с одной стороны не было посадок – там простирались поля, на которых находились странные столбы с огромными прожекторами. Когда-то давным-давно, там, за полями, был аэродром, и самолеты, заходящие на посадку в ночи, ориентировались по этим прожекторам. Теперь аэродром располагался в другом месте, а прожектора так и остались стоять, покинутые и не нужные. Я навел на них объектив, щелкнул затвором, после чего сфотографировал заходящее солнце. Осмотревшись по сторонам, решил спускаться, склон насыпи был крут, в голове мелькнула мысль: «только бы не полететь». Стоило только так подумать, как я полетел. С крыши на чердак, вниз то есть. Земля и небо поменялись несколько раз местами, а потом в глазах потемнело …

Я открыл глаза, и понял, что лежу на гравии. Я поднялся, отряхнулся, удивился, что ничего себе не сломал. Солнце было там, где и находилось, когда я стоял на шпалах, значит, в отключке я был несколько секунд. Максимум минуту. Фотоаппарат отыскался в траве, как ни странно, он тоже не разбился. Я засунул его в футляр, который в свою очередь положил в сумку, и отправился дальше, к своему пункту назначения.

Я шел уже долго, ноги начали гудеть, а поселка все не было, лишь железная дорога блестящей змеей убегала вдаль, да посадки то тянулись по ее сторонам, то прерывались, открывая взору поля, а с другой стороны — сады. «Сколько я иду? Полчаса? Час?» Я взглянул на наручные часы, но они стояли. «Почему до сих пор закат? Солнце уже должно было давно сесть».

Я достал фотоаппарат, включив его, в уголке экрана должны отображаться часы, но вместо них обнаружились лишь черточки. Солнце продолжало светить мне в лицо, а я все так же шел вдоль железной дороги. «Странно. Почему солнце еще не село?»

Я взял в сторону, дошел до посадок и, пройдя через них, вышел к садам, и, обнаружил следующую странность. Дома, располагающиеся прямо у посадок были видны отчетливо, но дома находящиеся чуть поодаль скрывал какой-то странный туман. «Что за черт?!» Я снова вернулся к железной дороге, здесь мир был виден отчетливо, не было тумана. Снова взобрался на насыпь и замер с открытым ртом – столбы, чертовы прожектора. «Как такое может быть? Я что, топтался на месте? Что происходит то, а?»

Я спустился по другую сторону насыпи, и пошел к прожекторам, прошел мимо них, оставил их позади. Прошло еще некоторое время, я не знал, сколько именно, но все еще был закат. Мой мозг лихорадочно искал объяснение происходящему. «Пространственно-временная петля, я попал в пространственную петлю». В сотне метров впереди себя я увидел идущую по полю женщину, одетую в легкое платье. Я поднял голову и поглядел на солнце как на врага народа: «Ну сколько, сколько ты меня будешь жарить?». В этом году летом установилась небывалая для Центральной России жара, столбик термометра показывал 44 градуса, а иногда и еще больше. Ночи не приносили прохлады и облегчения, а дождя не было уже полтора месяца. Огромный антициклон, установившийся над Европейской частью России, не пропускал другие воздушные массы и закачивал раскаленный воздух из пустынь Центральной Азии и Ближнего Востока. Последние дни дул ветер, но не прохладный, о каком мечтали люди и природа, а огненный суховей, несущий пыль и жару, обжигающий ноздри. Несущий смерть.

Я извлек из недр сумки пластиковую бутылку и выпил последние глотки воды, выцедив даже капли. Порыв ветра взъерошил волосы на моей голове, обжег глотку и швырнул в лицо пыль.

«Я так сдохну», — подумал я про себя. «Еще неделька такой погоды, и в моем доме будет играть музыка. Но я ее не услышу. И какого черта я поперся в это путешествие?»

Я снял с себя футболку и намотал ее на лицо, прикрыв голову, как мальчишки наматывают, подражая ниндзя. Спина потерпит, а вот голове будет полегче, да и ветром не так будет обжигать дыхательные пути. И я отправился дальше по этому раскаленному миру.

Путь мой пролегал вдоль железнодорожного полотна, от которого жара становилась еще сильнее, с обеих сторон железной дороги росли посадки, обычно зеленые, но теперь листья высохли, некоторые пожелтели и облетели, и прятаться в таких полуголых посадках от жары смысла не было. За посадками располагались сады, ухоженные вперемешку с давно заброшенными. Если идти вдоль железки прямо, то выйдешь к небольшому поселку, там есть колонка, можно пополнить запасы воды, но до поселка еще нужно дойти, ну а за поселком – небольшой лесок. И вот окрестности этого лесочка и я собирался обследовать. После чего планировалось через поля выйти к крупному поселку, сесть на автобус и уехать домой.

Солнце клонилось к закату, а я шел на запад, и его свет бил мне прямо в лицо. Несмотря на вечер, жар не отступал, а до поселка, где я хотел пополнить запасы воды, еще 5 километров. Солнце опускалось все ниже и ниже, склоняясь к краю земли. Я решил сделать несколько кадров, достал фотоаппарат и, взобравшись на железнодорожную насыпь, начал ловить в объектив последние минуты уходящего дня. Здесь с одной стороны не было посадок – там простирались поля, на которых находились странные столбы с огромными прожекторами. Когда-то давным-давно, там, за полями, был аэродром, и самолеты, заходящие на посадку в ночи, ориентировались по этим прожекторам. Теперь аэродром располагался в другом месте, а прожектора так и остались стоять, покинутые и не нужные. Я навел на них объектив, щелкнул затвором, после чего сфотографировал заходящее солнце. Осмотревшись по сторонам, решил спускаться, склон насыпи был крут, в голове мелькнула мысль: «только бы не полететь». Стоило только так подумать, как я полетел. С крыши на чердак, вниз то есть. Земля и небо поменялись несколько раз местами, а потом в глазах потемнело …

Я открыл глаза, и понял, что лежу на гравии. Я поднялся, отряхнулся, удивился, что ничего себе не сломал. Солнце было там, где и находилось, когда я стоял на шпалах, значит, в отключке я был несколько секунд. Максимум минуту. Фотоаппарат отыскался в траве, как ни странно, он тоже не разбился. Я засунул его в футляр, который в свою очередь положил в сумку, и отправился дальше, к своему пункту назначения.

Я шел уже долго, ноги начали гудеть, а поселка все не было, лишь железная дорога блестящей змеей убегала вдаль, да посадки то тянулись по ее сторонам, то прерывались, открывая взору поля, а с другой стороны — сады. «Сколько я иду? Полчаса? Час?» Я взглянул на наручные часы, но они стояли. «Почему до сих пор закат? Солнце уже должно было давно сесть».

Я достал фотоаппарат, включив его, в уголке экрана должны отображаться часы, но вместо них обнаружились лишь черточки. Солнце продолжало светить мне в лицо, а я все так же шел вдоль железной дороги. «Странно. Почему солнце еще не село?»

Я взял в сторону, дошел до посадок и, пройдя через них, вышел к садам, и, обнаружил следующую странность. Дома, располагающиеся прямо у посадок были видны отчетливо, но дома находящиеся чуть поодаль скрывал какой-то странный туман. «Что за черт?!» Я снова вернулся к железной дороге, здесь мир был виден отчетливо, не было тумана. Снова взобрался на насыпь и замер с открытым ртом – столбы, чертовы прожектора. «Как такое может быть? Я что, топтался на месте? Что происходит то, а?»

Я спустился по другую сторону насыпи, и пошел к прожекторам, прошел мимо них, оставил их позади. Прошло еще некоторое время, я не знал, сколько именно, но все еще был закат. Мой мозг лихорадочно искал объяснение происходящему. «Пространственно-временная петля, я попал в пространственную петлю». В сотне метров впереди себя я увидел идущую по полю женщину, одетую в легкое платье. Я догнал ее, и когда между нами оставалась пара метров, обратился к ней:

— Женщина, не подскажете, как пройти к полустанку? Что-то я заблудился здесь.

Женщина резко обернулась:

— Ты меня напугал!

— Простите, я не хотел.

Женщина улыбнулась:

— Тебе нужно вернуться к железной дороге и идти прямо по ней, никуда не сворачивая.

— Блин, я так и делал, но я словно топчусь на месте. Не подскажете сколько времени?

Женщина взглянула на часы:

— Девять часов вечера.

— А вы здесь где-то живете? – продолжал задавать вопросы я, стаскивая со своей головы футболку.

— Да. В поселке, что за лесом, – она снова взглянула на меня. – Ну, ты и напугал меня.

— Я что, на привидение похож? «Привидение» — это слово запульсировало в голове. «Привидение».

Женщина посмотрела на меня, секунду смотрела, вглядывалась в мое лицо, а затем шарахнулась в сторону, начав креститься:

— Господи. Свят, свят, свят.

— Что с вами? – я шагнул к ней.

— Не подходи, — взвизгнула она. – Отче наш, иже еси на небеси… — женщина развернулась и побежала по полевой дорожке.

«Дура баба» мелькнуло у меня в голове и в ту же секунду мир вокруг померк, снова этот, непонятно откуда взявшийся туман. Я побрел сквозь него, а вокруг меня мелькали непонятные тени, затем туман расточился, и я снова оказался рядом с насыпью, впереди меня были поля и столбы. Прожекторы. И все также был закат, а я стоял лицом на запад. К солнцу. «Это закончиться когда-нибудь или нет?» Я оглянулся назад, но мир был скрыт непонятной дымкой, а впереди закат. И я пошел навстречу закату.

— Хотите историю про призраков? – Данил подмигнул Маргарите, посмотрел на Илью и Катю, после чего протянул руку и повернул шашлыки на мангале.

— Давай, напугай нас, – Катя отмахнулась от назойливого комара и присела поближе к Илье.

Компания друзей коротала длинный летний вечер на даче у Данилы.

— Рассказывай, – поторопил его Илья.

— Каждая история про призраков начинается с трагедии, – начал Данил. – Пять лет назад один парень споткнулся на железнодорожной насыпи. Той самой, что в километре отсюда, и падая, свернул себе шею. Тело нашли лишь через несколько дней, рядом с телом разбитый фотоаппарат. Говорят, что этот парень до сих пор ходит по этим местам, его видели в полях. Он появляется знойными летними вечерами и всегда идет навстречу закату. Видно, пытается куда-то выйти, уйти из этого места, а не может, потому что умер здесь. Так и будет скитаться здесь до скончания веков.

— Жуткая история, – сказали Рита, поежившись. – И смерть нелепая.

— Ребята, – сказал Данил, снимая шашлыки с огня. – Вот и ужин готов.

И друзья приступили к ужину, наслаждаясь вкусным шашлыком, теплым летним вечером, вдыхая ароматный дым мангала и запахи полей…