Не тревожьте покойников

Как и многие школьники, я все лето проводила у бабули в небольшой деревушке. В тот год у Лёньки, одного из парней нашей компании, умер дед, которого все в деревне называли не иначе, как Костя Хромой. Причиной столь звучного прозвища послужила сломанная когда-то давно нога. В день похорон местные жители, выпив за покойного, мирно разбрелись по своим домам, оставив на столе все, что осталось после поминок. О чем нам радостно и рассказал Ленька вечером в клубе, предложив и нашей честной компании помянуть его деда. Долго уговаривать нас не пришлось. Однако, учитывая наш возраст (самому старшему из нас исполнилось семнадцать), поминки едва не перешли в дискотеку.

Утром, как водится в деревне, о нашем проступке уже знали все. Не успела я открыть глаза, как надо мной, грозя ремнем, склонилась бабушка. «Ах вы, бесстыдники! Вот придет Костя Хромой, покажет вам, как веселиться на его поминках!» Но молодость — она на то и молодость, чтобы быстро все забывать.

Вечером мы, собравшись в кружочек, начали рассказывать страшилки. И тут мне вспомнились бабушкины слова: «А мне бабуля сказала, что Костя Хромой придет к нам за то, что мы веселились вчера в его доме». — «Чушь, — ответила подруга Танька, — и я могу это доказать. Сходить на кладбище и убедиться, что он лежит на своем месте». В итоге мы, как две самые бесстрашные, собрались в два часа ночи идти на кладбище. Единственным нашим условием было то, чтобы нас никто не пугал.

Небо было затянуто тучами, накрапывал противный дождик. Мы с Танькой, освещая себе путь фонариком, двинулись на кладбище. Дорога пролегала посреди полей пшеницы. В паре километров от деревни виднелся лесок. Это и был местный погост. Благо могилка Кости Хромого была не в самой глубине кладбища. Мы уже повернулись, чтобы идти домой, но странное ощущение, что мы здесь не одни, не покидало нас с той минуты, как мы зашли на погост. «Черт, неужели парни все же пришли нас напугать», — произнесла Танька. «Эй! Мы так не договаривались!» — громко крикнула я. Однако голос мой потонул в шуме дождя. И тут мой фонарик моргнул в последний раз и окончательно потух.

Танька решительно взяла меня за руку и направилась в сторону деревни. В этот момент я почувствовала, как что-то хлестнуло меня сзади по ногам. Закричав от боли, я остановилась. «Ты чего?» — удивилась Танька. Но в кромешной тьме разглядеть рану было нельзя. Ничего не понимая, мы решили быстрее дойти до деревни. Но в этот момент острая боль остановила и Таньку. В тусклом свете луны, кроме полей пшеницы, вокруг нас ничего не было видно. Однако стоило нам повернуться спиной к кладбищу, как мы опять почувствовали, как что-то больно бьет нас по ногам.

Страх настолько овладел нами, что мы бросились бежать. А сзади кто-то невидимый гнал нас прочь, хлестая кнутом по ногам. Мы вернулись все мокрые, трясясь от холода и ужаса. Наши ноги были все иссечены, кровь смешалась с грязью. Ребята предположили, что мы в темноте просто цеплялись за сухие ветки деревьев. Но откуда они в чистом поле?

Вернувшись в город, я первый раз в жизни сходила в церковь и поставила свечку за упокой души. Той, которая гнала нас, неразумных, с кладбища.