Нехорошая кровать

В гастроотделении, где Ирина трудится лет пятнадцать, медперсонал уже давно обратил внимание на необъяснимую череду смертей больных, которые лечились в одной из палат. Причём не всех подряд, а только тех, что лежали на определённой кровати. Палата рассчитана на шесть человек, заполняемость всегда стопроцентная, так как таких гастрохроников у нас пруд пруди. Но, если большинство худо-бедно восстанавливалось после капельниц и таблеток и через положенные две недели вновь отправлялось поднимать с колен матушку-Русь, то тех, которым «посчастливилось» попасть на вторую, слева от входа в палату койку, выносили вперёд ногами или уже во время лечения, или вскорости после выписки…

То ли так совпадало, что попадали на зловещее место особо тяжкие болезные, то ли по другому роковому стечению обстоятельств, но трагическую закономерность медики заметили. Больным, конечно, это не афишировали – зачем пугать людей, и без того находящихся не в самом лучшем расположении духа?

А кто только не уходил на тот свет с нехорошей кровати! И совсем юные наркоманчики, и, с виду здоровенные, мужики, и престарелые развалины (палата была мужская). Нет, на других койках и в других палатах больные тоже умирали, но не с таким неотвратимым постоянством. Доходило даже до того, что иногда, при поступлении какого-нибудь молодца, которому жить да жить ещё, а из свободных кроватей оставалась только эта, завотделением не решалась укладывать на неё парня, а уговаривала под предлогом отсутствия свободных койко-мест подождать ещё недельку, до выписки очередной партии «выздоровевших». Хотя суеверных среди медиков не так уж много.

Многие несчастные, лежавшие на той кровати, говорили, что видят над собой под потолком какое-то затемнение, похожее на перемещающуюся чёрную тучу. Хотя другие больные, лежавшие тут же, ничего в этот момент не замечали.

Кровать эта (как и другие здесь же) простояла в палате лет двадцать, а может, и больше, ещё с советских времён. Такая стандартная совдеповская односпалка с деревянными спинками и продавленной до пола пружинной сеткой. Конечно, сетка свои удерживающие функции давно не выполняла, поэтому под матрацы таких кроватей устанавливали сколоченные из обычных досок-дюймовок помосты. А что, сразу двух зайцев убивали: болящий и как в гамаке не провисал, и на ровной жёсткой поверхности дефекты осанки исправить мог.

Последними с нехорошей кровати один за другим в мир иной отправились: дед-полубомж в дырявых труселях, длиннющий и худющий, как жердь, восемнадцатилетний героиновый наркоман и привезённый на скорой, перепивший алкоголя, мужик среднего возраста, почивший в бозе через пару часов в ту же ночь.

К счастью, с год назад все кровати в отделении поменяли на новые, уже современные. И, совпадение или нет, но чёрная череда смертей в палате пока прервалась.