Нехорошая квартира № 626

За все время моего отсутствия на сайте моя копилка с историями вновь пополнилась. Да и отсутствовала из-за некоторых проблем дома, о которых хочу сейчас рассказать.

Вы наверняка помните о моих рассказах о блокадном Ленинграде и о всех прелестях жизни в сталинской коммуналке на Лесной. Все было хорошо, но недолго. Когда еще теплый октябрь сменил промозглый и сырой ноябрь, в нашей квартире стало происходить неладное.

Еще раз повторюсь, что мы жили в сталинке. Снимали маленькую комнатушку, в которой ремонт делали, наверное, первый и последний раз после войны. Во второй комнате за стенкой жили старички. У деда первая, ныне покойная, жена была хозяйкой комнаты и в блокаду вместе с детьми сбрасывала с крыши не взорвавшиеся немецкие бомбы в песок. В третьей комнате жили молодая парочка — наши ровесники, с которыми мы подружились. Собственно говоря, до определенного момента мы и с пожилыми соседями дружили. С этого и начну.

Жили мы все вполне себе мирно, пока я не стала ощущать в себе некие перемены. Все началось с головных болей, непонятным шумом в ушах. Сначала я списывала все это на переутомление, но дальше становилось только хуже.

На работе я себя чувствовала превосходно, было много сил для работы да и настроение не падало так сильно. Но как только я приходила домой, то все силы и настроение терялись за порогом двери. Я стала много депрессовать, плакать без особых причин и сама трепать себе нервы на ровном месте. Скоро в домашней аптечке появились успокоительные и валерьянка. Потом я заметила некоторые изменения и в своем муже. Он стал нервным и злым, а меня же приводило злость любое его движение, которому я раньше и значения не придавала.

— Убери свой палец ото рта! Что ты держишь там его!? — взвинтилась я в один из вечеров.

Муж от шока выпучил глаза:

— Ты чего?

— Ничего! — продолжала орать я, сев на диван и схватившись за голову.

Мне было жутко плохо. Внутри все кипело от необъяснимого бешенства. Я сама испугалась своего поведения и тут же вылетела на улицу. Я просидела на детской площадке около двух часов, пока внутренняя агония не прекратилась. Мне было страшно и абсолютно непонятно, что происходит. После этого случая мы с мужем стали очень сильно ругаться. Буквально каждый вечер закатывались скандалы без особых причин, а я успокаивалась, только выбежав на улицу.

Мне казалось, что я схожу с ума и мне прямая дорога в психушку. Дела были хуже некуда: голова вот-вот хотела разорваться, а ее словно сковывал невидимый обруч, постоянные депрессии и нависшая угроза расставания с мужем. Все катилось к чертям. Позже я узнала, что у моей соседки происходит то же самое. Ее парня как подменили. Он часто ее обижал и стал пропадать и не появляться дома, а сама соседка жаловалась на постоянную усталость и плохое настроение. Так и жили. Кричали да из дома уходили.

Я перестала посещать свой исторический клуб, кормила командира «завтраками», что я обязательно приду. Потом и вообще перестала чем-либо заниматься. Муж приходил с работы как зомби — поест и спать, а потом все повторялось снова. Жизнь стала настолько противной и невыносимой, что я уже думала, что потеряла нить смысла своего существования.

Потом наши пожилые соседи словно взбесились. Дед раньше появлялся только на кухне поболтать с нами или приготовить своей лежачей жене поесть. Но к ноябрю он как с катушек слетел. Сначала пошли оскорбления и крики на нас, тоже без особых причин. «Дверью хлопаете, в душе долго моетесь» и тому подобное. Хотя раньше сколько жили, ничего такого не было. Дальше у деда появились силенки, и он стал набрасываться на соседку. Однажды врезал ей так, что на щеке расплылся здоровенный синяк. Соседка не стала писать заявление на него, а только лишь накричала в ответ.

Больше ничего хорошего в нашей коммуналке не происходило. Скандалы, драки, оскорбления. Я чувствовала тяжесть, давление в этой квартире и понимала, что надо съезжать как можно скорее. Денег на новый съем, как назло, конечно же, не было.

А в одну из ночей я увидела сон, как лежу в кровати в этой же злополучной комнате и не могу пошевелиться. Вокруг стало немного светло, как при луне. Я немного повернула голову в сторону двери и ужаснулась: оттуда выскальзывали тонкие черные тени…

Меня прошиб холодный пот. Я стала кричать и звать на помощь. Мужа рядом не было. Тени подходили ко мне все ближе. Они были худые и двигались бесшумно. Я не видела ни глаз, ни ног, ни рук. Они как будто были с головы накрыты черным покрывалом. Я с ужасом наблюдала, как они приближаются ко мне, но тут тени внезапно сбились в кучу. Они стали страшно горбатиться и гуськом уходить за стену. На мгновение я увидела перед собой лицо деда Васи (Вы читали о нем в истории «Помощь прадеда»).

Наутро я проснулась вся разбитая и с опухшим лицом. Только успев продрать глаза, я полезла в ноутбук. За все время моего отсутствия на сайте моя копилка с историями вновь пополнилась. Да и отсутствовала из-за некоторых проблем дома, о которых хочу сейчас рассказать.

Вы наверняка помните о моих рассказах о блокадном Ленинграде и о всех прелестях жизни в сталинской коммуналке на Лесной. Все было хорошо, но недолго. Когда еще теплый октябрь сменил промозглый и сырой ноябрь, в нашей квартире стало происходить неладное.

Еще раз повторюсь, что мы жили в сталинке. Снимали маленькую комнатушку, в которой ремонт делали, наверное, первый и последний раз после войны. Во второй комнате за стенкой жили старички. У деда первая, ныне покойная, жена была хозяйкой комнаты и в блокаду вместе с детьми сбрасывала с крыши не взорвавшиеся немецкие бомбы в песок. В третьей комнате жили молодая парочка — наши ровесники, с которыми мы подружились. Собственно говоря, до определенного момента мы и с пожилыми соседями дружили. С этого и начну.

Жили мы все вполне себе мирно, пока я не стала ощущать в себе некие перемены. Все началось с головных болей, непонятным шумом в ушах. Сначала я списывала все это на переутомление, но дальше становилось только хуже.

На работе я себя чувствовала превосходно, было много сил для работы да и настроение не падало так сильно. Но как только я приходила домой, то все силы и настроение терялись за порогом двери. Я стала много депрессовать, плакать без особых причин и сама трепать себе нервы на ровном месте. Скоро в домашней аптечке появились успокоительные и валерьянка. Потом я заметила некоторые изменения и в своем муже. Он стал нервным и злым, а меня же приводило злость любое его движение, которому я раньше и значения не придавала.

— Убери свой палец ото рта! Что ты держишь там его!? — взвинтилась я в один из вечеров.

Муж от шока выпучил глаза:

— Ты чего?

— Ничего! — продолжала орать я, сев на диван и схватившись за голову.

Мне было жутко плохо. Внутри все кипело от необъяснимого бешенства. Я сама испугалась своего поведения и тут же вылетела на улицу. Я просидела на детской площадке около двух часов, пока внутренняя агония не прекратилась. Мне было страшно и абсолютно непонятно, что происходит. После этого случая мы с мужем стали очень сильно ругаться. Буквально каждый вечер закатывались скандалы без особых причин, а я успокаивалась, только выбежав на улицу.

Мне казалось, что я схожу с ума и мне прямая дорога в психушку. Дела были хуже некуда: голова вот-вот хотела разорваться, а ее словно сковывал невидимый обруч, постоянные депрессии и нависшая угроза расставания с мужем. Все катилось к чертям. Позже я узнала, что у моей соседки происходит то же самое. Ее парня как подменили. Он часто ее обижал и стал пропадать и не появляться дома, а сама соседка жаловалась на постоянную усталость и плохое настроение. Так и жили. Кричали да из дома уходили.

Я перестала посещать свой исторический клуб, кормила командира «завтраками», что я обязательно приду. Потом и вообще перестала чем-либо заниматься. Муж приходил с работы как зомби — поест и спать, а потом все повторялось снова. Жизнь стала настолько противной и невыносимой, что я уже думала, что потеряла нить смысла своего существования.

Потом наши пожилые соседи словно взбесились. Дед раньше появлялся только на кухне поболтать с нами или приготовить своей лежачей жене поесть. Но к ноябрю он как с катушек слетел. Сначала пошли оскорбления и крики на нас, тоже без особых причин. «Дверью хлопаете, в душе долго моетесь» и тому подобное. Хотя раньше сколько жили, ничего такого не было. Дальше у деда появились силенки, и он стал набрасываться на соседку. Однажды врезал ей так, что на щеке расплылся здоровенный синяк. Соседка не стала писать заявление на него, а только лишь накричала в ответ.

Больше ничего хорошего в нашей коммуналке не происходило. Скандалы, драки, оскорбления. Я чувствовала тяжесть, давление в этой квартире и понимала, что надо съезжать как можно скорее. Денег на новый съем, как назло, конечно же, не было.

А в одну из ночей я увидела сон, как лежу в кровати в этой же злополучной комнате и не могу пошевелиться. Вокруг стало немного светло, как при луне. Я немного повернула голову в сторону двери и ужаснулась: оттуда выскальзывали тонкие черные тени…

Меня прошиб холодный пот. Я стала кричать и звать на помощь. Мужа рядом не было. Тени подходили ко мне все ближе. Они были худые и двигались бесшумно. Я не видела ни глаз, ни ног, ни рук. Они как будто были с головы накрыты черным покрывалом. Я с ужасом наблюдала, как они приближаются ко мне, но тут тени внезапно сбились в кучу. Они стали страшно горбатиться и гуськом уходить за стену. На мгновение я увидела перед собой лицо деда Васи (Вы читали о нем в истории «Помощь прадеда»).

Наутро я проснулась вся разбитая и с опухшим лицом. Только успев продрать глаза, я полезла в ноутбук. Перерыв много статей о блокаде, я метнула взгляд на свою комнату и с ужасом представила, как в углу у заледеневшей стены стоит перемотанный труп, а родственники берут карточку умершего и идут получать жалкие крохи. Еду выдавали тогда по карточкам, но и ее не хватало, чтобы прокормиться. Поэтому люди хранили умерших родственников дома и по их карточкам получали еду.

Внезапно мои раздумья прервал громкий пронзительный крик. Я соскочила с кровати, открыла дверь и высунулась в проем. Оказалось, что в край обозлившийся дед нарочно подкараулил соседку. Подождал, пока она начнёт принимать душ, и врубил ледяную воду.

Застала я их на том моменте, когда старик опять накинулся с кулаками. Вновь посыпались оскорбления, а за ними и угрозы. Весь вечер мы с соседкой прождали наших мужчин с работы, заперевшись в одной комнате изнутри.

После случившегося мы наскребли денег вместе с соседкой и съехали из этой коммуналки в экстренном порядке. Старики стали дебоширить и пить при любом случае.

Я полагаю, что район несет в себе темную энергетику еще со времен постройки, когда разнесли древнее кладбище и могильные плиты использовали, как стройматериал. Еще и блокада, с тысячами умерших от голода и холода людей в своих же квартирах, внесла свою лепту. На данный момент там не особо благополучный район, и много плохих людей проживает в том месте. Сам по себе район именуется Батенинскими жилмассивами и считается историческим памятником.

Раньше я радовалась, что живу в таком достопримечательном месте, а теперь прекрасно все понимаю. Не стоит обустраивать свою жизнь там, где огромное скопление энергетики смерти. Я даже боюсь представить, что было бы, если бы мы остались там еще на какое-то время.

До сих пор вспоминаю слова своей бывшей коллеги, которая продавала большую квартиру в центре Петербурга:

— Там проститутки, пьяницы стрелялись, а ты хочешь, чтобы я там жила?! — говорила она. — Я пожила. И знаешь, ничего хорошего! Я думала, из ума там выживу. Постоянно меня преследовало ощущение, что кто-то наблюдает за мной и выпивает из меня все соки.

Теперь мы живем далеко от того злополучного района. Правда, моя соседка теперь всегда спит с включенным светом, после того как я ей рассказала всю историю и посвятила во все «прелести» блокады. У нас в семье все нормализовалось, ссоры сошли на нет, и депрессия с головными болями прошла. Зато в нашей новой комнате с нами, по всей видимости, желает познакомиться еще один «сожитель», но это уже в другой истории.