Неожиданно полученный дар

Эта история произошла в восьмидесятом году, когда наша страна была ещё великой и нерушимой и звалась Советским Союзом. Поднатужившись, она готовилась к Олимпиаде, и ей совсем не было никакого дела до событий в глухой провинции на Урале. Атеизм с дубиною ходил по городам и сёлам, да, видно, плохо ею работал — в глубинке верили и в бога, и в чёрта, и ещё во многое разное, только не в победу коммунизма.

А приключилась эта, ну скажем, оказия, с участковым милиционером, человеком физически, политически и морально подкованным. Доходит до него информация, что в деревне Матушкина дела творятся, мягко сказать, нестандартные, по прямому, бесовские. Третью ночь всему населению деревеньки житья никакого нет. В доме, что на краю околицы, в старом, почерневшем от времени, сам дьявол куролесит. Ставни хлопают, какие-то внутриутробные визги, как будто сто кошек сцепились между собой. Дом кряхтит, шевелится, вот-вот развалится, и тучи над крышей, гром и молнии! Местные объясняют это явление просто: хозяйка дома, бабка Степанида — ворожея в округе известная, умереть спокойно никак не может, дело своё ведьмино передать должна кому- нибудь из близких по крови. Да вот беда — нет у неё никого, всех господь прибрал раньше её, вот она и мучается, бедная.

— Разберёмся! — Участковый парнишка молодой, бедовый, Лёшкой звали, пистолетик в кобуру, на мотоцикл — и прибыл к Степаниде как представитель власти, с требованием прекратить безобразие и умереть как нормальные люди, без чертовщины.

Бабка, как увидела его, сразу про смертушку на время позабыла. Засуетилась, в зеркало глянула, всё ж таки женщина. Стол накрыла, потому как парнишка, по их меркам колдовским, подходил.

— Садись, соколик, прими рюмашку, а уж потом и пытай, что да почему.

Алексей к старости уважение имел, сел за стол, пригубил чарочку. Самогон, на травах настоенный, быстро сделал своё дело.

Юнец растянул губы в пьяной улыбке:

— Слышь, бабуля, ты это, на меня не серчай, служба у меня такая. Разобраться хочу, правда или нет люди про тебя языком чешут. Умереть якобы не можешь, маешься из-за способностей своих, научно необъяснимых. А люди, население, значит, по этой причине третью ночь без сна и покоя! Это уж хулиганство получается какое-то, статья, одним словом. Может, помочь тебе чем, врача там или ещё чего?

— На кой мне врач, — Степанида ласково погладила Лёшку по волосам. – Ты мне нужен, выпей вот ещё соточку да слушай внимательно. Милиционером тебе, Лёша, больше не быть, не твоё это дело. Ты для другого рождён. Дар у меня перенять, людей лечить будешь добрых, а недобрых — хворью наказывать. Дай-ка мне руку твою, — она взяла его запястье своей сморщенной, сухой клешнёй, – закрой глаза, считай до семи, больно будет, терпи.

Лёшка глаза закрыл, не успел досчитать до трёх, как вихрь неведомой силы поднял его к потолку. Всё в доме залетало – посуда, утварь, мебель. Кровь в жилах стала горячей, застучало в висках, боль сковала всё тело. «Терпеть надо» — внушал себе парень. И действительно, всё прошло, стало удивительно легко и даже приятно.

Степанида хитро улыбнулась:

— Ну, соколик, сила сейчас в тебе и светлая, и тёмная, а как ты распорядишься ею – тебе решать. А мне, знать, пора в путь-дорожку собираться.

Умерла Степанида в тот же вечер, перед смертью в баньку сходила и отдала богу душу. А вот с Лёшкой не совсем понятно. Из милиции его турнули, за связь с нечистой силой или ещё за что, только в городке нашем его больше никто не видал. По слухам, уехал на Алтай и создал какое-то поселение сектантов, но есть и другие сведения: якобы за границу подался и там у них не последний человек.