Невольный смотритель

Фредди боялся… Нет, ему не было, что называется, «страшно», отнюдь. Им «владел» ужас. Да, именно«владел». А точнее сказать — ужас насиловал Фредди! Каждую клеточку его хилого тельца, жестоко и грубо, с садистским удовольствием. Организм бился в истерике, он чувствовал себя маленькой девочкой в огромных потных лапах мужика-педофила; он пытался кричать…

Кстати говоря, еще пять минут назад их было двое. Она хотела секса. А Фредди не случайно привёл сюда Елену. Мрачный, с литыми стенами и глухой дверью, устланный ватным ковром гниющей листвы и заросший седой паутиной склеп идеально подходил для того, чтобы испить крови молоденькой девственницы. Никуда не денется, ведь обратной дороги она не знает, заблудится впотьмах, да и в одиночку идти побоится. Начнёт кричать — пусть кричит, всё равно никто не услышит: сейчас глубокая ночь и сторож наверняка спит. А кому ещё взбредёт в голову таскаться по кладбищу ночью? К тому же Фредди был здесь вчера и видел, что плита саркофага сдвинута.

Весь вечер галантный до крайности кавалер то и дело украдкой хватался за карман жилетки и, в очередной раз убедившись, что нож на месте, нервно облизывал губы. «Я проткну тебе горло, выпью твою кровь, затем положу в этот великолепный саркофаг, и каждую ночь буду приносить белые лилии на могилу. В безграничной тоске. Словно влюблённый вампир»… В конце концов, никто её сюда волоком не тащил, сама напросилась!

Хм-х-х… Мечты рухнули, потому что Елена сбежала. Дико визжа, без оглядки, не побоявшись темноты, не зная дороги. Как только на шее бойфрэнда сомкнулись белые, в лохмотьях чёрного мяса, костяшки. Ничего. И она, правда, уже в другом качестве, ещё вернётся сюда, на кладбище. Впрочем, как и все мы на этой грешной земле. Хм-х-х… — Не подходи!! — пискнул Фредди.

Храбрый мальчишка, что и говорить. Пусть даже с мокрыми штанами. Вывернулся.

Тонкое лезвие воткнулось в раздутый живот незваного гостя, скривив ухмылкой синюшные губы.

— Д(т)… уууураааач(щ)оооок… * — голос хрипел, гласные тянулись в долгие выдохи, проглатывались окончания слов. Челюсти клацали, будто пытаясь преградить звукам выход. Членораздельная речь давалась безщёкому рту с огромным усилием. Зомби рваным движением выдернул и бросил прочь бесполезную железку.

— В(ф)сёоооб… ыыыывам(ш)шаааас… таааат(ть)п(а)оооок(г)лаааад(п)б… иииищ(ш)аааам. Т(х)раааахаааат(ть)… сяааанаааа(п)моооо… г(х)иииилаааахм-х-х… * Неживой ощерился. Тёмные, почти чёрные, налитые кровью буркала ржавыми крючьями вцепились в вытаращенные от ужаса глаза подростка. Фредди остолбенел. И пялился, пялился, пялился на чудовище… — ГОТЫ!

Он плюнул это слово. С размаху, сильнее пощечины! Жёлтые зубы сошлись в миллиметре от носа подростка. Из большущих прорех между ними хлынула густая зловонная слюна, нещадно пачкая белоснежный шёлк рубашки.

— (Й)яааап(г)рееее… п(б)оооодаааам… т(ть)… ееее(п)бееееуууур(х)… (г)оооок(х)хх… * — Щербатые ногти впились в костлявую грудку мальца. И тут Фредди не выдержал. Колени его подкосились. Он шлёпнулся наземь, пытался отползти подальше, но руки и ноги скользили по листьям, сминая их и так изрядно подгнившие трупы в ослизлую жижу.

Удовлетворённо почесав свежую отметину на пузе, мертвец шагнул вслед за мальчишкой. Тот каким-то чудом успел заползти в угол потемнее и теперь судорожно скрёб стену, наверняка в поисках одному ему известного секретного лаза. Бесполезно. Бежать некуда. В склепах, знаете ли, «чёрного хода» не предусмотрено. Но Фредди было уже всё равно. Невидящий взгляд его безумно скакал из стороны в сторону. Разума в нём не было совсем.

Зомби, присев рядом, похлопал парнишку по щекам. Того вдруг затрясло, безжалостно, от макушки до пяток. Фигурка неестественно выгнулась. Рот искривился в бесполезной попытке выдавить хоть какой-нибудь звук. Пальцы шахтерским кайлом вгрызались в камень, окончательно уродуя и так уже изрядно подпорченный маникюр.

Не дожидаясь пока тот окончательно придёт в себя, мертвец поднял страдальца за шиворот, как мешок с тряпьём, и поволок его к выходу:

— Буууудь(т)хоооор… оооош(щ)иииимм(х)ааааль(л)ч(щ)… иииикоооом! — засмеялся он рваным, лающим смехом.

Неудавшийся вампир отлетел метров на сто, звонко приложившись крестцом об одну из могильных оградок. Пока он безуспешно цеплялся за погнутые прутья в неуклюжих попытках встать, мертвец тяжело привалился к двери склепа и наблюдал. Этот мальчишка был пятым за последние полгода. И, как и в случаях с предыдущими четырьмя, завтра его родители будут бесконечно рады переменам… Рядом чиркнула спичка.

— Сломал жизнь еще одному подростку? — пожилой сторож передал собеседнику только что прикуренную сигарету.

— Наааа(х)дееее… (й)юууусь(с)… * — «лязгнул» в ответ неживой, с удовольствием затягиваясь предложенным ядом.

— И снова попортил ограду.

— П(ф)ггг… рас(с)сти… * — только и смог что пожать плечами я.

«Я люблю тебя»… Эти слова звучат во мне до сих пор.

Так же нежно, тепло и желанно.

Как в тот приснопамятный вечер.

Я вдруг чётко ощущаю твой запах.

Мои руки вновь оплетают знакомые формы.

Твоё прикосновение испепеляет все до единого слова.

И поцелуй выжигает последние искры здравого смысла.

Я… слюна заполняет мой рот, рвется наружу густым водопадом!

Ты успеваешь закричать, падаешь с кровати, пытаешься ползти к двери.

Я над тобой, зажимаю ладонью твой рот.

МОЛЧИ!! я точно знаю, чего хочу!

История ждёт вашей реакции

Страница 1 из 2Далее ›