Незнакомец в белом платье

Вера Прокофьевна, просившая не указывать ее фамилию, сообщает в своем письме…

«Приехала ко мне однажды в гости приятельница. Сели мы с ней ужинать, а времени было уже половина одиннадцатого. Вдруг слышим, открывается дверь. Потом закрывается, и кто-то легкими шагами подходит к нам. Мы испугались и хотели в панике дружно выскочить в окно со второго этажа. Шаги невидимки перестали звучать, и мы ощутили, что кто-то стоит перед нами и пристально смотрит на нас. Попытка выброситься со страха в окно окончилась ничем. Мы не смогли сдвинуться с места. Не могли даже слово вымолвить — такая была скованность.»

Страшное ощущение чужого присутствия в доме продолжалось минут пять. Затем опять раздались шаги. Некто невидимый прошествовал к двери. Та открылась и закрылась, щелкнул дверной замок…

И был еще один очень странный случай в моей жизни.

Моя покойная мать жила в то время в Белоруссии, в глухом поселке, а я — в Киеве. И вот в одну из январских ночей мне что-то не спалось. Вдруг послышался стук в дверь. Удар был один, но необычайно сильный. Потом слышу, внезапно открылась сама собой дверь в прихожей, а следом за ней и тоже сама собой дверь, ведущая из прихожей в комнату. Из открывшейся двери повеяло на меня ледяным морозным ветром.

Я вскочила с постели, с ужасом посмотрела на самопроизвольно распахнувшуюся дверь. В ночных сумерках увидела — стоит в прихожей необыкновенно высокий и широкий в плечах человек в белом странном плаще. Его голова была покрыта накидкой. В правой руке блестело что-то — длинное, металлическое, вроде меча. Лицо — крупное, но очень худое. Самое же удивительное: из глубоких глазниц сияли огненные глаза, горевшие как лампочки.

Это страшилище стояло в прихожей как вкопанное и смотрело на меня.

Сердце мое вырывалось из груди от страха. Я закричала что есть силы и бросилась к окну, не сводя глаз с чудовища. Но тут незнакомец повернулся через плечо и направился к выходу. При этом он громко и отчетливо произнес лишь одно-единственное слово: «мама». Открыл дверь, перешагнул через порог и с грохотом захлопнул за собой дверь… А я все никак не могла прийти в себя. Сердце стучало, была такая сильная общая слабость, что я еле смогла включить в комнате свет.

Утром пришла телеграмма, уведомлявшая о том, что моя мама умерла в два часа ночи…«.»