Никогда не спорь с женщиной

Фандом: Романтический мир Джейн Остин. Умирающий мистер Беннет дает последнее напутствие своим зятьям.

Пять сестер вышли из спальни, утирая слезы. Вскоре за плотно прикрытой дверью раздались истерические рыдания Китти. Она только сейчас осознала, что отец покидает их навсегда.

У постели умирающего старика осталось трое мужчин. Дарси держал мистера Беннета за руку, сидя у его изголовья. Бингли и Уикхем заняли кресла у изножья кровати. Бингли внимательно слушал тестя, вытянув шею и опершись подбородком на руки. Уикхем низко опустил голову, чтобы скрыть скучающее выражение лица.

— Когда я был совсем юным, — хрипло сказал, прокашлявшись, мистер Беннет, — мой отец произнес фразу, которая стала девизом всей моей жизни. Он сказал мне: «Никогда не спорь с женщиной». К сожалению, мои дорогие, я не могу оставить вам ничего, уходя в мир иной. Пусть хотя бы эта маленькая мудрость станет моим духовным наследством, которое я завещаю вам. Поверьте, она вам пригодится…

Уикхем самоуверенно усмехнулся. К чему ему спорить с Лидией? Он всегда сможет внушить ей то, что ему требуется, и заставить ее делать то, что ему нужно. Но в одном тесть, увы, прав: эта глупая фразочка — единственное, что он может оставить им, своим зятьям. Так стоило ли тащиться из Лондона в Незерфилд только ради того, чтобы попрощаться с отцом Лидии и выслушать эту его предсмертную ахинею? Уикем и не приехал бы, но ему волей-неволей приходилось оглядываться на мнение Дарси и Бингли. Точнее, только на мнение Дарси — на Бингли и его мнение Уикхем чихать хотел. Он с трудом подавил зевок, но чтобы замаскировать это и поддержать настроение, царящее у смертного одра, негромко шмыгнул носом. По опыту знал: это сойдет и за виноватый вздох, и за сдерживаемые рыдания. Дарси хмуро покосился на него, и Уикхем понял: не сработало. Да, этого не проведешь…

Склонившись к умирающему, Дарси произнес мягким тоном, но довольно громко (в последнее время мистеру Беннету отказывал слух):

— Мистер Беннет, я запомню ваши слова. В них действительно есть мудрость. Благодарю вас.

— Я тоже запомню! — порывисто воскликнул Бингли.

Дарси взглянул на Уикхема, и тот торопливо сказал:

— Да.

Дарси вновь взглянул на него, теперь уже свирепо, и хотел было что-то сказать, но тут мистер Беннет надтреснутым голосом продолжил свой рассказ:

— Моему отцу эта фраза долгие годы помогала сохранять мир и покой в семье. Мне тоже, когда я и сам стал главой семьи — ну, об этом вы все хорошо осведомлены. Но и до женитьбы эта фраза помогала мне сохранять равновесие в жизни. Я не спорил с матерью — и слыл послушным сыном. Позднее, когда я влюбился — нет, это была не миссис Беннет! — я, узнав, что она любит другого, так же послушно принял ее отказ. Принял необходимость сделать любимую счастливой ценой отречения от собственного счастья. И был спокоен. Пусть не счастлив, но спокоен. Я выполнил свой долг. Что бы там ни говорили люди.

— Но кто бы вас осудил, мистер Беннет? — в голосе Бингли звучало восхищение. — Вы сделали то, что должны были сделать!

На бескровных губах старика появилась тень улыбки, и он через силу заговорил:

— Лет десять назад я повстречал ее на водах в Бате. Дети, внуки, куча любимых болонок… Муж давно в могиле. Сама уже одряхлела, но держится прекрасно. Мы разговорились о прошлом, и она сказала, что всегда умела настоять на своем, но лишь один-единственный раз в жизни пожалела об этом… Она, может, и пожалела, а я — нет. Я сделал так, как хотелось ей, и в итоге она была счастлива. По крайней мере, тогда. А сейчас уже неважно, кто, когда и с кем был счастлив…

Старик умолк и закашлялся. Дарси поправил ему подушку. Бингли поднес стакан с водой, но мистер Беннет, слабо махнув рукой, отказался пить. Когда кашель утих, он снова заговорил — торопливым шепотом, словно боясь, что не успеет закончить:

— А потом я встретил мою миссис Беннет. Она была так красива! Высокая, стройная, со звонким голосом. Она тоже любила настоять на своем. И когда она дала понять, что я ей нравлюсь, я не стал с нею спорить. Я предложил ей руку и сердце. И мы были счастливы много лет. Все эти долгие годы. Вы, может, не согласитесь, но это действительно было счастье. Я с ней не спорил. Никогда. Только один раз я возразил ей — когда она сказала, что оставляет меня и уходит. Я крикнул, что не хочу ее отпускать, но она уже не слышала — это была агония… А сегодня ночью она приходила ко мне. И позвала за собой. Я никогда с ней не спорил. Не буду спорить и сейчас…

Мистер Беннет умолк. Его зятья несколько секунд ждали, что же он еще скажет, прежде чем поняли, что больше не услышат его голоса.

Дарси отпустил руку старика и поднялся. Бингли тоже встал с кресла, смахнув слезу со щеки. Оба направились к дверям, чтобы позвать дочерей мистера Беннета проститься с отцом.

Уикхем, идя за ними, на миг остановился и глянул на спокойное, умиротворенное лицо тестя. В груди шевельнулось странное чувство. Уикхем не сразу признался себе в том, что это была зависть.