Николай Асеев о насилии и надежде

В 1941 году, после разгрома немцев под Москвой, поэт Николай Асеев вместе с писателем Алекандром Фадеевым отправился в прифронтовую зону, в только что освобожденные места. И там, в одной из деревень, он увидал местных деревенских детей, которые лихо скатывались с обрыва на обледеневших немецких трупах — как на салазках… Макабрическое зрелище привело поэта в ужас, и своими мыслями по этому поводу он поделился с Фадеевым. Тот, однако, их не разделил и наорал на Асеева, обозвав его абстрактным гуманистом и жалким интеллигентиком, не способным разделить чувство священной ненависти к врагу, которым охвачен весь советский народ, включая малых детей. В ответ на эту фадеевскую отповедь он написал свой известный стих «Надежда». Насилье родит насилье и ложь умножает ложь, когда нас берут за горло, естественно взяться за нож. Но нож объявлять святыней и, вглядываясь в лезвиё, начать находить отныне лишь в нем отраженье своё, — нет, этого я не сумею, и этого я не смогу: от ярости онемею, но в ярости не солгу! Убийство зовет убийство, но нечего утверждать, что резаться и рубиться — великая благодать. У всех, увлечённых боем, надежда горит в любом: мы руки от крови отмоем, и грязь с лица отскребем, и станем людьми, как прежде, не в ярости до кости! И этой одной надежде на смертный рубеж вести.