Ночь на двоих

Ночь давно застелила всё небо и уложила спать множество людей, погружая город в кромешную тьму. Ночи здесь всегда были чернее чёрного, и различать что-то или кого-то на улицах в это время суток помогали лишь утыканные в землю высокие фонари, льющие свой спасительный свет на призрачные, невидимые без них дороги.

Монстр молча сидел на деревянном подоконнике, но и говорить ему сейчас было не с кем: тело владельца дома уже который час было разбросано кровавыми ошмётками по комнате, а кроме него в этом месте больше никого не было. Лишь смотрящие на Тень далёкие люди на висящих чёрно-белых фотографиях, да и те были по неизвестной причине располосованы острыми когтями.

В комнате не горел свет, а на бескрайнем полотне неба не было ни бесчисленных звёзд, ни ослепительного или бледного диска луны. Ничто не озаряло хрустальный бокал с вином, что сжимал в бледной ладони КагеКао, или, по случаю, его двуликую маску, давно стянутую с лица и покоившуюся на другом конце узкого подоконника рядом с босой когтистой ногой. Вторая неподвижно замерла в прохладном воздухе, словно прикованная невидимыми оковами.

Спиной он упирался в деревянную оконную раму, и, несомненно, ему было совсем не удобно: она была неровной и, местами небольшие щепки шипами выступали вперёд. Но он сидел неподвижно и молчаливо, словно безжизненное каменное изваяние, и смотрел вперёд. Не разрисованные им кровью стены и даже не огни города, с этого этажа казавшиеся ещё более волшебными, не привлекали его внимание. Монстр лишь смотрел на бордовую жидкость в бокале, более не делая привычных глотков, бывших ему чем-то вроде поглощения кислорода обычным человеком для поддержания его хрупкой жизни, готовой оборваться в один единый миг.

Не было понятно, о чём он думает. Полосатый шарф одиноко лежал на залитом полу, окрасившись чужой кровью. Верх одежды был расстёгнут и распахнут, позволяя ветру блуждать по телу, охлаждая и без того холодную кожу. А Тень будто не дышал. Монстр совсем слился с ночью, полностью отдаваясь в её руки и укутываясь в непроглядное покрывало. Мыслями он мог быть везде: где-то совсем рядом с нами, где-то далеко или где-то там, место которое никто кроме него не знает.

И сейчас всё казалось чем-то незыблемым и неоднократно повторяющимся. Впрочем, так оно и было. Всегда.

Монстр привычно резко встал, поднимая шарф. Он в последний раз обвёл мрачную комнату взглядом, затем надел маску, поправил капюшон и выпрыгнул в ночь, выпуская мощные когти.

Лишь остался стоять хрустальный бокал, хранящий в себе так ничтожно мало и, в то же время, так безумно много. Может даже чью-то жизнь: возможно, самого Монстра, возможно, его жертвы.