Ночь на лысой горе

Молодое весеннее солнце величественно опускалось за горизонт, окрашивая небо в благородный багрянец. Сумерки ожившими темными силуэтами сквозили из мира теней туда, где рождаются ночные химеры.

Лиза потянулась, зевнула и мечтательно посмотрела в небо своими кошачьими глазами. Первая звезда воссияла над утомленным миром – пора собираться. Сегодня будет праздник!

Что взять юной, но чертовски прелестной, девушке на ночной Праздник? Быть может, темную накидку или зеленую мантию? Или нарядиться во что-то простое? Лиза покрутилась перед зеркалом с задумчивым видом, но решила лететь в невесомой, но теплой накидке, подаренной бабушкой Агнеттой.

Столько счастья девушке может подарить лишь предвкушение Торжества. И полет… Только в полете можно ощутить всю полноту жизни и увидеть мерцание звезд первозданным.

Небо уже почернело. На бархатном покрывале проявилась серебристая луна. Подлунный мир, окрашенный призрачными отсветами, совсем не такой как днем. В силуэтах кустарников рождаются и погибают многочисленные видения и мимолетные сюжеты лесных сказок. В траве виднеются зеленоватые огоньки эльфийских процессий. По лесным тропам на Торжество торопятся великаны, карлики и жуткие ночные создания. Триумф ночи и свободы!

За поворотом открывается прекрасный вид на Лысую Гору. Со всех сторон к ней стекались оживленные процессии. Лизе чудились голоса ночных призраков – прерывистое бормотание и таинственные шорохи, переходящие в отчетливый шепот: «Скоро будет праздник, скоро будет праздник».

Лысая Гора возвышалась над окрестностями. Вершину горы окутывала призрачная дымка. Неужели все готово?

Пришедших, прилетевших, приползших на Торжество было великое множество. Они оживленно болтали и обменивались впечатлениями. Маленькие дети сидели в стороне и слушали сказки феи Маб о далеких странах и неизвестных чудесах. Лиза заметила крохотную бледную девочку с плюшевым кроликом. Девочка тоже заметила Лизу и осторожно помахала ручкой. Лиза поприветствовала малышку в ответ и звонко крикнула:

— Привет, Лилли!

На Лысой Горе постепенно становилось тесно. Водяные, гоблины, эльфы, ведьмы, мертвецы вежливо раскланивались. Дыхание Лизы перехватило - она заметила стройную фигуру, спокойно расхаживающую между остальными. Сын Зари был невыразимо прекрасен. Он кивнул Маб, потрепал по волосам какого-то мальчишку и пошел в центр толпы, которая почтительно расступилась. Стало очень тихо.

Он неторопливо оглядел окружающих и заговорил. Голос его был необыкновенно глубоким и звучным:

— Приветствую вас, братья и сестры. Я, принявший имя Утренней Звезды, надеюсь на то, что эта ночь станет для нас всех знаменем свободы и радости! Лишь в такие минуты мы можем почувствовать полное единение. Веселитесь же!

В небо устремились языки Великого Костра. На Лысой Горе стало светло и жарко. В огне тлела восточная трава, навевающая неясные химеры окружающим. Послышались тихие речи, шепот и гам. Все закружились в ураганном вихре танца. Звуки чудесной музыки, которой нет названия, заполняли пространство.

Лизе хотелось танцевать и любить весь мир. В самозабвенном танце она столкнулась с господином в котелке. Это же мистер Уотфор! Когда-то, много лет назад, он прокрался на Лысую Гору и попытался в толчее овладеть прекрасной ведьмой Шарли.

Глупый план, ничего не скажешь. Был незадачливый кавалер, разумеется, опознан и наказан Сыном Зари по всей строгости – теперь он приходит на Торжество вместе с другими мертвецами. Сын Зари часто повторяет: «Все простительно, кроме глупости и безвкусицы».

Мистер Уотфор извинился, а Лиза ему сочувственно улыбнулась.

Потом Лиза танцевала с плюшевым медведем, одетым как настоящий кабальеро. Кабальеро танцевал плохо, но был ужасно милым и по-старомодному любезным. Иногда он наступал своими плюшевыми лапками на ноги Лизы и сильно расстраивался.

Но небесные сферы побледнели, усталая луна уплыла к светлеющему горизонту. Скоро послышатся петушиные крики, и день вступит в свои права. Фея Маб встрепенулась и отправилась к далекому чертогу.

Фигуры танцующих превращались в сизые тени и отрывистые воспоминания. Лизе пора было возвращаться к своей людской жизни и ждать новой волшебной ночи, в которой ее душа дивно крылата, а сомнений не существует.