Ночь оживших кукол. Главы 16 и 17

- Не может быть! - вскричал я. - Не может быть!

Дженни и Птица вскочили со стульев и подбежали ко мне.

- Что случилось? - задала вопрос Дженни.

- М-маркер - заикался я, указывая дрожащим пальцем.

Дженни обхватила рукой маркер и вынула легко его из рук куклы.

- Да? Что с маркером?

Она поднесла его к моему лицу.

- Принцесса. Она… не отпускала его, - сказал я. - Я попытался забрать его, но…

- Он просто застрял, вот и все. - Ответила Дженни.

- Не сходи с ума, Бен, - сказал Птица. - У нас проблем достаточно и без твоих заморочек…

И как только он это произнес, я услышал звук, доносившийся из кабинета рисования. Кашель.

Обернувшись, я увидел мисс Фини, входящую в класс.

- Вы ещё здесь? - спросила она.

Её взгляд упал на чёрный маркер в руке Дженни. А затем она подняла голову и увидела два слова, нацарапанные на стене. Её рот стал похож на маленькую букву «О». Она несколько раз моргнула. Затем снова покосилась на маркер в руку Дженни.

- Увидимся в моём кабинете, наконец сказала г-жа Фини. И пожалуйста, не говорите, что это сделали куклы.

Меня, Дженни и Птицу отстранили от занятий на целую неделю. И конечно же, нас выгнали из шоу.

Мы назвали наше отстранение Роковой Неделей. Только, это было хуже, чем смерть.

Представляете, как были заинтригованы наши родители, когда их вызвали в школу, чтобы встретиться с миссис О`Нил и мисс Фини? И думаете, им понравилось, когда учителя и директор назвали нас «проблемными детьми»?

Я действительно не знаю, что произошло в доме Птицы. Тренер Воробей, должно быть, был шокированы тем, что куклы оказались в школе, а не в заперты в шкафу. Он, вероятно, наказал Птицу за то, что он взял их без разрешения. Но Дженни и я понятия не имели, что произошло в их доме через дорогу.

Мы не разговаривали с Птицей целую неделю, потому что нам запретили общаться с одноклассниками. У нас забрали телефоны. Нам даже не разрешали отправлять электронные письма.

Общение только с близкими.

Нам запретили заниматься тем, что может быть хоть немного веселым. Вся наша с Дженни электроника была выключена.

А хуже всего в Роковой Недели было то, что каждый вечер после ужина мы были обязаны вести с родителями разговоры по душам. Бесконечные дискуссии о том, почему мы делали эти ужасные вещи в школе, и о том, что это никогда не должно повторится.

Конечно, Дженни и я снова и снова повторяли, что мы были абсолютно невиновны. Что мы не перерезали нитки марионеткам и не писали «Куклы Рулят» на стене. Мы кричали. Мы умоляли. Мы даже запрыгивали на мебель.

Думаете они поверили нам?

Угадайте с трех раз.

Учителя и директор обвинили меня, Дженни и Птицу в этих злодеяниях, а этого было более, чем достаточно для наших родителей.

Так тянулась Роковая Неделя… очень мееееееедленно.

А теперь, спустя неделю, мы с нетерпением вырвались их наших домов и бежали до школы, тряся рюкзаками на своих спинах. Я переживал, что дети будут смеяться над нами, косо смотреть на нас или обходить стороной, словно мы преступники. Но дети не избегали нас. Большинство из них вообще не знали о произошедшем!

Утро выдалось замечательным. Мы были рады своему возвращению. Ничего особенного не происходило… до обеда. Тогда мы столкнулись с Анной и Марией у входа в столовую.

Они преградили нам вход в столовую. У обеих были широкие ухмылки на лицах.

- Я слышала, что вашими куклами завладело зло, - сказала Анна, приблизив своё ухмыляющееся лицо к моему.

- Просто оставьте нас в покое, - пробормотал я.

Я попытался пройти мимо них, но они ускорились, снова преграждая нам путь.

- С дороги, - сказал Птица. - Дайте нам передохнуть.

- Как вам понравилось отстранение на неделю? - не унималась Мария. - Со мной такого не случалось. Мне просто интересно, на что это похоже.

- Заткнись, - сказал я. - Мы просто хотим пообедать.

- Как грубо, - сказала Мария. - Разве вы не хотите общаться с нами?

- Нет.

- До меня дошли слухи, что ваши куклы неплохо обращаются с ножницами и чёрным маркером, - съехидничала Анна. - Это просто удивительно!

Я пристально посмотрел на них. Мой мозг закипал.

И вдруг я понял, что произошло. Внезапно, все стало ясно.

- Вы сделали это! - закричал я. - Вы двое сделали это… или не вы?!

Их усмешки стали шире.

У Птицы отвисла челюсть.

- Бен прав? - потребовал он ответа. - Вы перерезали нити своих марионеток, только для того, чтобы нас выгнали из шоу?

Они обменялись взглядами. Потом обе расхохотались.

- Это вы! - вопил я. - Признайте это. Признайте это! Вы обрезали нитки марионеток, чтобы подставить нас. Вы испортили своих собственных кукол. - Не может быть! - вскричал я. - Не может быть!

Дженни и Птица вскочили со стульев и подбежали ко мне.

- Что случилось? - задала вопрос Дженни.

- М-маркер - заикался я, указывая дрожащим пальцем.

Дженни обхватила рукой маркер и вынула легко его из рук куклы.

- Да? Что с маркером?

Она поднесла его к моему лицу.

- Принцесса. Она… не отпускала его, - сказал я. - Я попытался забрать его, но…

- Он просто застрял, вот и все. - Ответила Дженни.

- Не сходи с ума, Бен, - сказал Птица. - У нас проблем достаточно и без твоих заморочек…

И как только он это произнес, я услышал звук, доносившийся из кабинета рисования. Кашель.

Обернувшись, я увидел мисс Фини, входящую в класс.

- Вы ещё здесь? - спросила она.

Её взгляд упал на чёрный маркер в руке Дженни. А затем она подняла голову и увидела два слова, нацарапанные на стене. Её рот стал похож на маленькую букву «О». Она несколько раз моргнула. Затем снова покосилась на маркер в руку Дженни.

- Увидимся в моём кабинете, наконец сказала г-жа Фини. И пожалуйста, не говорите, что это сделали куклы.

Меня, Дженни и Птицу отстранили от занятий на целую неделю. И конечно же, нас выгнали из шоу.

Мы назвали наше отстранение Роковой Неделей. Только, это было хуже, чем смерть.

Представляете, как были заинтригованы наши родители, когда их вызвали в школу, чтобы встретиться с миссис О`Нил и мисс Фини? И думаете, им понравилось, когда учителя и директор назвали нас «проблемными детьми»?

Я действительно не знаю, что произошло в доме Птицы. Тренер Воробей, должно быть, был шокированы тем, что куклы оказались в школе, а не в заперты в шкафу. Он, вероятно, наказал Птицу за то, что он взял их без разрешения. Но Дженни и я понятия не имели, что произошло в их доме через дорогу.

Мы не разговаривали с Птицей целую неделю, потому что нам запретили общаться с одноклассниками. У нас забрали телефоны. Нам даже не разрешали отправлять электронные письма.

Общение только с близкими.

Нам запретили заниматься тем, что может быть хоть немного веселым. Вся наша с Дженни электроника была выключена.

А хуже всего в Роковой Недели было то, что каждый вечер после ужина мы были обязаны вести с родителями разговоры по душам. Бесконечные дискуссии о том, почему мы делали эти ужасные вещи в школе, и о том, что это никогда не должно повторится.

Конечно, Дженни и я снова и снова повторяли, что мы были абсолютно невиновны. Что мы не перерезали нитки марионеткам и не писали «Куклы Рулят» на стене. Мы кричали. Мы умоляли. Мы даже запрыгивали на мебель.

Думаете они поверили нам?

Угадайте с трех раз.

Учителя и директор обвинили меня, Дженни и Птицу в этих злодеяниях, а этого было более, чем достаточно для наших родителей.

Так тянулась Роковая Неделя… очень мееееееедленно.

А теперь, спустя неделю, мы с нетерпением вырвались их наших домов и бежали до школы, тряся рюкзаками на своих спинах. Я переживал, что дети будут смеяться над нами, косо смотреть на нас или обходить стороной, словно мы преступники. Но дети не избегали нас. Большинство из них вообще не знали о произошедшем!

Утро выдалось замечательным. Мы были рады своему возвращению. Ничего особенного не происходило… до обеда. Тогда мы столкнулись с Анной и Марией у входа в столовую.

Они преградили нам вход в столовую. У обеих были широкие ухмылки на лицах.

- Я слышала, что вашими куклами завладело зло, - сказала Анна, приблизив своё ухмыляющееся лицо к моему.

- Просто оставьте нас в покое, - пробормотал я.

Я попытался пройти мимо них, но они ускорились, снова преграждая нам путь.

- С дороги, - сказал Птица. - Дайте нам передохнуть.

- Как вам понравилось отстранение на неделю? - не унималась Мария. - Со мной такого не случалось. Мне просто интересно, на что это похоже.

- Заткнись, - сказал я. - Мы просто хотим пообедать.

- Как грубо, - сказала Мария. - Разве вы не хотите общаться с нами?

- Нет.

- До меня дошли слухи, что ваши куклы неплохо обращаются с ножницами и чёрным маркером, - съехидничала Анна. - Это просто удивительно!

Я пристально посмотрел на них. Мой мозг закипал.

И вдруг я понял, что произошло. Внезапно, все стало ясно.

- Вы сделали это! - закричал я. - Вы двое сделали это… или не вы?!

Их усмешки стали шире.

У Птицы отвисла челюсть.

- Бен прав? - потребовал он ответа. - Вы перерезали нити своих марионеток, только для того, чтобы нас выгнали из шоу?

Они обменялись взглядами. Потом обе расхохотались.

- Это вы! - вопил я. - Признайте это. Признайте это! Вы обрезали нитки марионеток, чтобы подставить нас. Вы испортили своих собственных кукол.

Ухмылка застыла у Анна на лице.

- Потребовалось всего десять минут, чтобы прикрепить новые нитки к куклам, болван.

Я ахнул. Я не мог дышать.

- А надпись на стене? - спросила Дженни.

Анна и Мария кивнули.

- Ваши куклы были очень плохими, - сказала Мария.

- Вы… вы… из-за вас нас отстранили от занятий, - заикался Птица, его лицо покраснело от гнева. - Нас наказали на неделю. По вашей вине у нас большие неприятности.

- Приятного аппетита, - сказала Анна.

Они развернулись и пошли, продолжая смеяться.

Пройдя несколько шагов, Анна обернулась.

- Если вы о нас расскажите, вам никто не поверит, - сказала она. - Вы знаете, что я права.

Она подпрыгнула и поспешила догонять подругу.

Я стоял и смотрел, как они уходят, стиснув зубы так сильно, что заболела челюсть. Каждый мускул в моем теле напрягся. Казалось, я был так разгневан, что пар шёл из моих ушей.

Дженни и Птица застыли в шоке. Я повернулся к ним и дрожащим шепотом, выдавил:

- Значит - война.