Ночь поднялась из черных недр земли

И затопила комнаты, влилась в глазницы зданий. что средь густой и вязкой темноты стоят в обличье сказочных созданий. Во чреве одного из них и существую я, уставясь тупо в грязный потолок, а гильотины век сознанье отрезают от меня за разом раз и за куском кусок. Я жду когда заря ножом ударит на восток, еще раз… вновь… пока не брызнет кровь и не нальется красным глаз ночных зрачок. Но вдруг, по приказанью палача, по мановенью дьявольской руки, от яда тел распухших тяжесть за собой влача, со стен ко мне сползают пауки… И шерсть мягка тех суетливых лап, что усыпляют нежностью прикосновенья, обман уверенность во временности сна- они посланцы вечного забвенья. И треньем тел о тело издают, невыносимое для слуха, мерзкое шуршанье. и всё плетут, плетут, плетут…, перекрывая паутиною дыханье. Кровь утра окропит живительной росой пол, ложе, стены и гардины. но некого спасать уж в комнате пустой, увешанной гирляндами багровой паутини…