Ночная помощница

Случилось это в начале 90-х, в Украине, в отдаленном жилмассиве города Днепропетровска. Мне было 15 лет, как раз переходила из десятого класса в последний, одиннадцатый. Мама уволилась с нашей Приднепровской ГРЭС, где зарплаты стали задерживать, и устроилась в коммерческую фирму. Новая работа – постоянные командировки по близлежащим областям в поисках продуктов питания, которые её фирма потом в Россию продавала. Отчим на радостях в её отсутствие выпивать с соседом начал. Выпьет – придет и давай ремнем меня по квартире гонять с пьяных глаз. Я сбегала. Когда к подружкам на ночевку, когда просто бродить по удивительно красивым улочкам нашего района до утра.

С подружками в то время появилось у нас новое увлечение – гадания. Возраст интересный, кое у кого уже первая любовь возникла, вопросы разные: «любит-не любит» и т. д. Поэтому с колодой карт я не расставалась. По полночи расплачивалась за ночлег гаданиями. Даже книжку купила специальную. Там не только карточные варианты описаны были. Вот однажды мы с девчонками и решили испробовать что-то новенькое. Гадание с блюдцем. Это когда все пальцами к блюдцу прикасаются и водят его туда-сюда по ватману с алфавитом. Хотя, по идее его вызываемый дух водить должен, но я быстро поняла, что лучше все брать в свои руки и смело толкала это блюдце, выдавая подружкам ответы, которые они хотели видеть. Что же касается духа — в книжке было написано, что усопших родственников лучше не вызывать, да и у нас не было особого желания спрашивать у покойных бабушек-дедушек ответы на стыдные вопросы про мальчиков и любовь. Покойных из «звезд» и известных личностей тоже решено было не трогать. Мы посчитали, что их много кто вызывает и «работы» у них и без нас достаточно.

Стали вспоминать посторонних людей. Тут-то я и вспомнила, что весной на Родительский день, когда все на кладбище ездят, приметила я одну могилу свежую. Много цветов, венки и простая табличка с именем и датами: «Целовальникова Елена 1976-1991». Запомнила, потому что с покойницей мы одногодками были, да и фамилия необычная в память врезалась. Вызывали мы Лену тем летом много раз. Читали слова из книжки, а потом я бралась за своё надувательство, водя блюдцем по буквам, а подружек за нос.

Как-то раз, после очередного пьяного буйства отчима, не повезло мне напроситься на ночлег – было далеко за полночь, спали все. Пошла я гулять. Сейчас в Москве, в Чертаново, где я живу, попробуй меня одну среди ночи на улицу вытолкай. А тогда или возраст такой был безбашенный, или старый парк у Днепра с ночными трелями соловья не внушал никаких опасений. Дошла я до пляжа. Смотрю – там у воды девушка с собакой гуляет. Палку в воду бросает, собака в воду прыгает, плывет и снова в зубах её девушке приносит. Подозрений эта картина у меня не вызвала – собачники со своими питомцами в разное время суток попадались на глаза. Видела я их издалека еще несколько раз тем летом. А однажды, заскучав, решила познакомиться с девушкой. Одной гулять по ночам уже надоело. Спустилась к воде, иду уверенной походкой, но чем ближе приближаюсь к ним – тем как-то холоднее мне становится. Мурашки по коже побежали, под ложечкой засосало неприятно…

Плюнула я на все свои ощущения и подошла к этой ночной парочке вплотную. Девушка бросила собаке палку в воду в очередной раз и повернулась ко мне. Лицо её немного освещалось фонарями с пристани, спутанные волосы по ветру, запах водорослей, глаза как две звезды и улыбка… Странная улыбка, она улыбалась мне как старой знакомой. Я и спросила её: «Ты меня знаешь?», а она отвечает мне: «Я Лена». Думаю – какая Лена? Не знаю я никаких Лен с собаками. И замечаю, что одета она не по погоде – пальто и сапоги – это в августе! Почувствовала я, что здесь что-то не так. И иду дальше, вроде как мимо них, шаг прибавляю. А она мне в спину и говорит: «Ты не зови меня больше». Ну, думаю – вообще клиника! Какая-то сумасшедшая в зимней одежде, которая утверждает, что я её куда-то звала.

Рассказала позже девчонкам. Головы мы поломали, кто это может быть. Даже на разведку к пляжу пару раз ходили, но никого там не видели. Потом лето закончилось, увлечение мистикой, астрологией и прочим подобным сошли на нет. Школа, уроки. Мама стала замдиректора в своей фирме, купила мне куртку-«варенку» и в командировки больше не ездила. Весной поехали мы на кладбище убирать могилы бабушки и дедушки, как раз перед Родительским днем. Идем привычным маршрутом, петляя мимо оградок. И тут вижу я могилку Лены Целовальниковой. Вместо дощечки – новый красивый памятник, а на плите фотография ночной собачницы. Тут я и застыла как вкопанная.

Мама обернулась на меня и говорит: «Жалко девочку, ровесница твоя. Отец её на ГРЭС работает. Знаю я их семью. Прошлой весной пошла с собакой к Днепру гулять. Собака по тонкому льду за палкой бросилась, да и под лёд ушла, а Лена спасать её побежала и сама провалилась». Тут у меня все в голове на места и встало. На пляж, конечно по ночам потом ходила и не раз, но одна – никогда. Случилось это в начале 90-х, в Украине, в отдаленном жилмассиве города Днепропетровска. Мне было 15 лет, как раз переходила из десятого класса в последний, одиннадцатый. Мама уволилась с нашей Приднепровской ГРЭС, где зарплаты стали задерживать, и устроилась в коммерческую фирму. Новая работа – постоянные командировки по близлежащим областям в поисках продуктов питания, которые её фирма потом в Россию продавала. Отчим на радостях в её отсутствие выпивать с соседом начал. Выпьет – придет и давай ремнем меня по квартире гонять с пьяных глаз. Я сбегала. Когда к подружкам на ночевку, когда просто бродить по удивительно красивым улочкам нашего района до утра.

С подружками в то время появилось у нас новое увлечение – гадания. Возраст интересный, кое у кого уже первая любовь возникла, вопросы разные: «любит-не любит» и т. д. Поэтому с колодой карт я не расставалась. По полночи расплачивалась за ночлег гаданиями. Даже книжку купила специальную. Там не только карточные варианты описаны были. Вот однажды мы с девчонками и решили испробовать что-то новенькое. Гадание с блюдцем. Это когда все пальцами к блюдцу прикасаются и водят его туда-сюда по ватману с алфавитом. Хотя, по идее его вызываемый дух водить должен, но я быстро поняла, что лучше все брать в свои руки и смело толкала это блюдце, выдавая подружкам ответы, которые они хотели видеть. Что же касается духа — в книжке было написано, что усопших родственников лучше не вызывать, да и у нас не было особого желания спрашивать у покойных бабушек-дедушек ответы на стыдные вопросы про мальчиков и любовь. Покойных из «звезд» и известных личностей тоже решено было не трогать. Мы посчитали, что их много кто вызывает и «работы» у них и без нас достаточно.

Стали вспоминать посторонних людей. Тут-то я и вспомнила, что весной на Родительский день, когда все на кладбище ездят, приметила я одну могилу свежую. Много цветов, венки и простая табличка с именем и датами: «Целовальникова Елена 1976-1991». Запомнила, потому что с покойницей мы одногодками были, да и фамилия необычная в память врезалась. Вызывали мы Лену тем летом много раз. Читали слова из книжки, а потом я бралась за своё надувательство, водя блюдцем по буквам, а подружек за нос.

Как-то раз, после очередного пьяного буйства отчима, не повезло мне напроситься на ночлег – было далеко за полночь, спали все. Пошла я гулять. Сейчас в Москве, в Чертаново, где я живу, попробуй меня одну среди ночи на улицу вытолкай. А тогда или возраст такой был безбашенный, или старый парк у Днепра с ночными трелями соловья не внушал никаких опасений. Дошла я до пляжа. Смотрю – там у воды девушка с собакой гуляет. Палку в воду бросает, собака в воду прыгает, плывет и снова в зубах её девушке приносит. Подозрений эта картина у меня не вызвала – собачники со своими питомцами в разное время суток попадались на глаза. Видела я их издалека еще несколько раз тем летом. А однажды, заскучав, решила познакомиться с девушкой. Одной гулять по ночам уже надоело. Спустилась к воде, иду уверенной походкой, но чем ближе приближаюсь к ним – тем как-то холоднее мне становится. Мурашки по коже побежали, под ложечкой засосало неприятно…

Плюнула я на все свои ощущения и подошла к этой ночной парочке вплотную. Девушка бросила собаке палку в воду в очередной раз и повернулась ко мне. Лицо её немного освещалось фонарями с пристани, спутанные волосы по ветру, запах водорослей, глаза как две звезды и улыбка… Странная улыбка, она улыбалась мне как старой знакомой. Я и спросила её: «Ты меня знаешь?», а она отвечает мне: «Я Лена». Думаю – какая Лена? Не знаю я никаких Лен с собаками. И замечаю, что одета она не по погоде – пальто и сапоги – это в августе! Почувствовала я, что здесь что-то не так. И иду дальше, вроде как мимо них, шаг прибавляю. А она мне в спину и говорит: «Ты не зови меня больше». Ну, думаю – вообще клиника! Какая-то сумасшедшая в зимней одежде, которая утверждает, что я её куда-то звала.

Рассказала позже девчонкам. Головы мы поломали, кто это может быть. Даже на разведку к пляжу пару раз ходили, но никого там не видели. Потом лето закончилось, увлечение мистикой, астрологией и прочим подобным сошли на нет. Школа, уроки. Мама стала замдиректора в своей фирме, купила мне куртку-«варенку» и в командировки больше не ездила. Весной поехали мы на кладбище убирать могилы бабушки и дедушки, как раз перед Родительским днем. Идем привычным маршрутом, петляя мимо оградок. И тут вижу я могилку Лены Целовальниковой. Вместо дощечки – новый красивый памятник, а на плите фотография ночной собачницы. Тут я и застыла как вкопанная.

Мама обернулась на меня и говорит: «Жалко девочку, ровесница твоя. Отец её на ГРЭС работает. Знаю я их семью. Прошлой весной пошла с собакой к Днепру гулять. Собака по тонкому льду за палкой бросилась, да и под лёд ушла, а Лена спасать её побежала и сама провалилась». Тут у меня все в голове на места и встало. На пляж, конечно по ночам потом ходила и не раз, но одна – никогда. Да и гадания как-то на десятый план отошли сами собой: шестнадцать лет – почти взрослая, какие там карты и блюдца, и так в любви признавались.