Новый храм и старая церковь

В прошлом году мы с дочерью поехали на экскурсию в одно из дворянских поместий Швеции, открытое для посещений гостей в определённое время года. Экскурсия предусматривала ночёвку в усадьбе и вечернюю трапезу с графом, её владельцем. Прекрасным июньским днём после обеда дочка и я отправились по местным «ленинским местам» — перво-наперво в старую церквушку. Это была маленькая простая часовенка, состоящая только из одного помещения, она была открыта, и мы вошли внутрь.

Нас обеих охватило странное чувство совершенной пустоты, как вакуум, будто бы Бог оставил эту часовню. Однако напротив этой часовенки виднелась церковь поновее — громадный храм 1880 годов. Он был закрыт, так что мы остановились возле дверей и взглянули вверх. Там тоже было пусто, мы чувствовали такое впервые в церкви, а повидали мы этих церквей и храмов ох как немало! И дочь, и я очень любим такие места — там чувствуются божественные энергии, и можно очень здорово подзарядиться после подобных посещений.

Но, когда я шагнула налево, что-то произошло: я увидела толпу народа, повалившего из церкви. Все они были одеты в старинную одежду (крестьянскую, насколько я могла судить) и разговаривали между собой. Я сделала шаг вправо, и всё мгновенно опустело и стихло. Моя дочь, шагнув влево, увидела то же самое.

В гостях у графа в усадьбе мы были не единственными гостями. Были ещё люди, но мы себя чувствовали совсем неуютно в их компании — они были болтливы, хвастливы, надменны и насмешливы. Однако мы всё-таки рассказали за ужином всем о нашем переживании там, под храмовым портиком. Они высмеяли нас и высокомерно посчитали эту «выдумку» страшно глупой.

Усадьба определённо была неспокойной сама по себе. Я спала, как дитя, но моя дочь среди ночи постучалась ко мне в комнату и рассказала, что внезапно проснулась и увидела в тусклом свете белой ночи молодого человека, стоящего в изножье её кровати. Несмотря на ужас, ей удалось разглядеть его несовременную одежду — чёрный костюм, что-то вроде манишки, жилета и галстука. Этот господин какое-то время смотрел на неё с недовольной миной, а затем медленно растаял в воздухе. Дочка осмелилась вылезти из кровати не сразу, побежала ко мне, а затем почти не спала до утра, изредка вздрёмывая от стресса и усталости.

За завтраком остальные постояльцы ещё раз подняли нас на смех, сказав, что мы могли бы придумать что-нибудь поостроумней для привлечения к себе внимания. Внезапно сам граф-хозяин оборвал их, сказав, что всё, что мы рассказали, абсолютная правда. Иногда прихожан в старой одежде действительно видят, но редко и очень недолго. Часовня была старой, но почти не использовалась, тем не менее там была в окрестности ещё одна церковь, которую разобрали и чьи части использовали для постройки храма, чтобы вместить всё население деревни в 1860-1880 годах.

Во время прощания граф признался, что он отдал мне комнату, свободную от «всяких неприятностей и напряжения», однако моя дочь получила комнату, в которой большинству гостей было «неуютно и неспокойно», и таких «проблемных» комнат в доме как раз большинство. Не уверена насчёт комнат, но в одном коридоре на втором этаже каждый раз нам обеим становилось физически плохо от неясного животного ужаса.

По дороге назад мы опять остановились возле храма и увидели объявление, что элементы самой старой церкви в деревне использовались для постройки нового большого храма. Судя по плану, вся левая часть храмового портика происходила от старой церкви, между тем как правая была из нового, привезённого для этой цели камня.