Нужно всегда помнить и соблюдать обряды

Существует много веками выработанных суеверий и ритуалов, касающихся смерти и сопутствующих этому мероприятий. Но в нашей семье никогда им не придавали особенного значения. Зеркала, конечно, занавешивали, и рюмочку с хлебом у портрета покойного исправно ставили. Ну, в общем, и все.

7 лет назад умерла моя бабушка. Я при этом не присутствовала, рядом с ней были ее дочери (мои мама и тетка), долго потом оправиться не могли. Бабушка умирала абсолютно здоровой. Ей просто было 98 лет. Мы думали, что в ее возрасте смерть обязательно будет тихой и спокойной, полной грусти и светлого прощания. Но это был кошмар! Она крутилась и металась (даже нос о подушку сломала), у нее отовсюду (буквально) сочилась кровь, по ней видно было, что она сама не ожидала, что это так страшно и больно. И длилось это почти сутки. Врачи это объяснили тем, что у бабушки сердце здоровое было. До последнего качало кровь, хоть все внутренности уже отказали. Но, как оказалось, не только в этом дело.

Не так давно в деревню. На похороны двоюродного деда. И наблюдала, как у них там все делается по старинке. Никаких моргов, дедушка лежит в центральной комнате, все три дня кто-то находится рядом, свечи горят, люди приходят проститься. Спросила, легко ли умер дед? Сказали, что все сделали правильно, и он отошел очень легко. Тут и заинтересовалась по-настоящему: а как это – правильно? Оказывается, издревне существуют правила. В деревнях еще помнят и соблюдают их. Во-первых, ни в коем случае нельзя под голову подушку человеку во время агонии класть. Как правило, умирающий в определенный момент сам просит убрать подушку, и это является сигналом для родственников, что конец уже совсем близок. Если же умирающий без сознания, родня заранее убирает подушку.

Второе – не оставлять умирающего на спине, обязательно надо повернуть на бочок лицом к стене. Тогда смерть легко наступает. С чем это связано, объяснить не смогли, просто такие правила. Третье – повернуть на бочок и оставить одного. Не нужно толпиться вокруг, это мешает умирающему. И поняла, что с бабушкой все сделали неправильно. И подушка была под головой, и переворачивали на спину все время, и постоянно лезли с тряпками кровь обмывать. Потому и душа так тяжело отходила. Мужики на третий день поехали на кладбище могилку копать, а мы с двоюродной бабушкой Зиной сидели возле гроба и разговаривали.

Вот ее слова: «Что сейчас творится в городах, покойных, как чудовищ каких-то, боятся! Не успел человек отойти, как его в морг отправляют и видят потом только замороженного, как цыпленка, на похоронах, а он ведь первые три дня еще с телом своим связан, и тело еще живое, и чувствует все, и холод, и жар, и боль. Посмотри на дедушку, разве выглядит он мертвым? возьми его за руку – теплая! Все-все нарушают в человеке. Охота ему в морозилке три дня болтаться, когда он с семьей проститься хочет? Охота ему боль ощущать, пока его потрошат на столе?» Потрогала дедушкину руку – и правда, как живая. Мягкая, теплая, как у спящего. И лицо такое, словно вот-вот глаза откроет, и челюсть нижняя не отпала, хоть и не подвязывали.

Вспомнила бабушку свою на похоронах, из морга ее сразу в ритуальный зал – деревянная, рот открыт (а ведь подвязывали). А баба Зина продолжила: «Могилку только на третий день копать положено, чтобы раньше времени человека не гнать. Она ведь, могила, после первой же лопаты появляется. Вот сейчас, как наши копать начнут, так он и оставит тело. Увидишь, как лицо меняться начнет». И правда через несколько минут начались жуткие метаморфозы – лицо дедушки вдруг посуровело, потемнело, рот приоткрылся, в уголках губ сукровица выступила, глаза запали. Выбежала во двор и давай звонить «копальщикам». И правда, только что приступили.

Вот после всего этого я и поняла, что ритуалы не просто так появились, они результат многовековых наблюдений и опыта, о которых в городах совсем забыли. Что при этом испытывают сами умирающие и покойники, остается с ужасом догадываться. Сколько ненужной посмертной боли мы им причиняем своими спешкой и брезгливостью.